Тишина камней

Ри хотел было напомнить ему о разговоре, но Инзима дернул за рукав и прижал палец к губам.

Наконец-то они принялись за еду. Набросились на жаркое, будто его только что принесли, хотя то успело уже подостыть. “Наверно, пивом в “Бочке” принято напиваться до основного блюда", – думал Ри, помалкивая и украдкой разглядывая посетителей тесварицы. Еще он размышлял над тем, как бы ему половчее припрятать часть еды, чтобы потом поделиться с сущими.

За соседним столиком сидели четверо, раздетых до пояса. Те, что покрупнее, бодались кучерявыми бошками, а те, что поскромнее телосложением, подбадривали друзей веселым улюлюканьем.

Обладатель более пышной бороды явно выигрывал. Он уже залез коленками на стол и изо всех сил, обливаясь потом, дожимал соперника.

С другой стороны уже набившие свои животы начали сдвигать несколько тяжелых столов друг к другу, затевая какое-то представление или игру. Идея всем казалась настолько заманчивой, что каждое скрежетание массивных деревянных ножек по полу сопровождалось дружным счетом.

Один запрыгнул на стол. Его одежда была заляпана блевотиной, а в рыжей бороде торчали кусочки костей рыбы.

– Карглек! – заорал он. – Эль сэкта!

– Сэкта! – отозвалась толпа.

Внезапно все стихли и, под мерный гул обсуждения в полголоса, принялись рассаживаться за образовавшимся игровым полем. Инзи изредка с завистью поглядывал в их сторону, а оттуда время от времени раздавался громкий хоровой счет до пяти.

Они с Косом допивали уже третью или четвертую кружку, и пару раз успели сходить в сортир, когда Ри наконец-то закончил с первой, закатил глаза и почувствовал, как из-под ног уходит земля.

– Давай, – потребовал оторвавшийся от трапезы Кос.

– Чего? – не понял Ри.

И даже Инзи расплылся в загадочной улыбке и тихо пристукнул по столу кружкой:

– Ну же!

Они ждали, когда неотесанный цнойский простачок запросит обновить выпивку.

Ри, смутившись, обхватил двумя руками глиняный сосуд и неуклюже пару раз цокнул им по столу.

– Э-э-э, – разочарованно протянул Кос.

 – Даже бабы свои причиндалы резвее полощут.

Ри стиснул зубы и стукнул сильнее.

– А вот так моя жена сливки взбивает, когда нужно не слишком густо.

Ри вскочил, его трясло от негодования и злости. Верхняя губа дергалась в такт пульсирующей боли у глаза. Он размахнулся и вдарил кружкой так, что та разлетелась на осколки, а на столешнице отслоилась щепа. В трясущемся сжатом кулаке осталась ручка с куском мокрой стенки.