Тишина камней

– Будешь?

Пото, сидя за дальним углом, поглаживал доски столешницы и пытался хоть что-то разглядеть за окошком, затянутым слюдой. Услышав обращение, он отрицательно мотнул головой и снова отвернулся. Спрятав под льняную рубашку  веревочку, что висела на шее, он сложил руки на коленях и стал быстро перебирать пальцами многочисленные ремни, которыми он стягивал гвиртовые пластины перед охотой.

Девушка, упираясь о спинку кровати, украдкой любовалась Жнецом.

Постучавшись, вошел Руда Рудам. Он еще не успел снять защиту и обливался потом.

– Разузнал? – гаркнул Коган так, что баба вздрогнула.

– А то, – похвалился Руда.

– Пшла! – Бородатый каргхар с поросячьими глазками и липкой кожей хлопнул звонко по ягодицам девки и оттолкнул ее  от себя.

– Как там Акти? – спросил он, пока блудница торопливо натягивала пышное белье.

– Как обычно. Налакался и спит.

– Последний сезон его терплю. – Коган взял полотенце, вытер пот со лба и под расстегнутой рубахой.

Когда девка убралась, Руда доложил:

– Недоносок был тут. Собрался в Ноксоло. Его подобрал Косаль Таг.

У Когана задергался один глаз. Он не пересекался с Косом, но был наслышан о его честных принципах. Такие люди, по мнению Когана, не должны захламлять своей тягой к справедливости прямой и ясный путь крови любого каргхара. Он не уделил внимания последним словам, а только ухмыльнулся:

– Какая удача! Не ты ли мне давеча доносил, что в Ноксоло набирают ветхалей и обещают хорошую плату?

– Я.

– Который раз они пытаются ветхи собирать со староземельцев? Третий? Пятый? Но дело-то ведь нужное? Без податей и налогов никакого уважения к власти не будет. Нам же нужна работенка на тридцать пять льяд Тишины?

– А то!

– Еще и сорванец туда же путь держит. И тут не обошлось без Немервы! Эта богиня все-все знает о судьбах людей, и нам нет-нет да подкинет золотую монету в кошель заштопанного будущего.

– Так значит, мы не будем его преследовать?

– Найди сначала, кому сбагрить близнецов, да подороже!

Руда развернулся и собрался уже выходить, когда в спину прилетели новые распоряжения:

– Раздобудь веники получше, да баб помоложе и порезвей! И жрачки!

Когда Руда ушел, Коган тяжело вздохнул и присел на край жесткой кровати, представляющей из себя мoреные дубовые доски, ладно приколоченные к спинкам и коротким ножкам.