По ту сторону

Я просто не смог удержаться, чтоб не добить окончательно своего гордого одноклассника:

– Да ничего страшного, Серёга! Мы им только что верхоплава скормили. Света мастер своего дела – она тебя совсем не больно зарежет!

– Спасибо друг! – безрадостно сказал Серёга. – Я, между прочим, уже лет семь психотерапевтом и психоаналитиком подрабатываю. И дипломы у меня есть, и корочки! Так что ты мне ничего нового о людях и женщинах сообщить не сможешь – не пыжься! А вот к Свете у меня есть вопрос…

– Ка-а! – вдруг сказала ворона и захромала к своему другу.

– Ой, ты ревнуешь, моя птичка? – тоненьким голоском возопил Серёга. – Ну перестань, ну чего ты?

Он хотел вновь погладить её пальцем по голове, но птица невежливо уклонилась и сказала:

– Ка-а!

– Цыц! – возмутился Серёга. – Не твоё дело!

– Ка-а… – обиделась ворона и понуро заковыляла обратно.

– Ладно, дамы и господа, – встрял я. – Давайте расставим точки над «i», поймём, как жить дальше. Кто кого кем будет кормить? И вообще!

– А вот это – здравая мысль! – слегка оживился Серёга.

– Похмелиться?

– Слушай, Вован, – похоже, он искренне обиделся, – в отличие от некоторых, я ещё не клинический алкоголик. Алкоголик, конечно, но не клинический. В общем, без опохмелки как-нибудь обойдусь. Меня истина интересует, правда жизни, так сказать! И, в отличие от некоторых, живу я не низменными инстинктами, а возвышенными исканиями!

– Слыхала? – я по-свойски пихнул плечом женщину.

– Вован, я бы вас попросил!.. – не стерпел приятель. – Дай мысль закончить!

Тут уж я не выдержал и заорал:

– Достал ты со своими мыслями, Серёга! Мне завтра на работу! А когда наступит это завтра?! И где та работа?! Во что ты меня вляпал, придурок?! Верни взад, а то убью прям щас, на хрен! Ну, давай открывай свой чемодан, нажми на что-нибудь и верни меня на остановку! Я к жене поеду! Ну тебя на хрен! И…

Я ещё что-то кричал – довольно долго, наверное.

А потом пришел в себя. Или, может быть, из себя вышел – насовсем.

Голубое небо. Лазурное море. Ласковый ветерок и тёплое солнышко. Я сижу на песочке в трусах. Грудь и живот мои исцарапаны и ошпарены, а плечи, похоже, уже сгорели под солнцем. Вокруг расположились «мои» люди, которые особого сочувствия ко мне не испытывают. Ворона смотрит задумчиво и клонит голову то вправо, то влево.