По ту сторону

В прежней жизни я бы не стала смотреть такую ерунду, но теперь и меня рассмешил этот нелепый персонаж. Вообще-то Галустяну и говорить ничего не надо: на него посмотришь – уже смешно. А когда он произносит своё коронное «начайлик»…

Я расхохоталась. Наверное, смех был нервным – своеобразная реакция на постоянный стресс. Непроизвольно вырвалось.

– Что это у тебя такое? – услышала я и вздрогнула от неожиданности.

Станко бесцеремонно влез ко мне в «шалаш», и стоял, разинув рот. Маленький и гибкий, как угорь, мальчишка умудрился войти бесшумно, страшно меня напугав.

Я стала лихорадочно прятать мобильник за пазуху.

– Нет, нет… это так… талисман, оберег, – бормотала я. От волнения тряслись руки, и никак не получалось убрать телефон с глаз долой.

– Покажи, Джек, – стал упрашивать мальчишка. – Ну, покажи!

Он почти кричал. Не хватало ещё, чтобы остальные сбежались.

– Не говори так громко, – попросила я. – Хорошо, смотри.

Я успела выключить мобилу. Надеялась, что Станко отстанет, осмотрев «мёртвый» аппарат.

А тот цепко ухватил и стал вертеть в руках, разглядывая диковинку: совсем ещё мальчишка, хоть и вполне самостоятельный, даже умудрённый жизнью.

Возможно, Станко удовлетворился бы поверхностным осмотром, если б случайно не включил на телефоне дисплей. Высветилась фотка, а на ней Лариса в купальнике, выгодно подчёркивающим её фигуру.

Не знаю, что больше поразило мальчишку: «волшебное» появление картинки, или полуобнажённая красотка на ней, но глаза у Станко заметно округлились.

– Джек, – зашептал он, – продай мне… этот талисман!

– Нет, – твёрдо сказала я, забирая мобилу.

– Продай, – настаивал Станко, – я дам тебе два талера… три талера!

Я покачала головой.

– Нет! И не проси. Это мой талисман, он не продаётся!

Станко замолчал, чего-то обдумывая.

– А хочешь, – опять зашептал он горячо, – я ночью сестру приведу?

– Чего? – не поняла я.

– Тебе же нужна женщина, Джек, я вижу.

Знаю, тебе голые снятся. Ведь, снятся?

Ах, паршивец, что удумал! Прибить бы тебя на месте!

– Скотина ты безрогая, – сказала я по-русски. – Родную сестру готов продать!

Станко, кажется, уловил родственные слова – они с сестрой родом из Далмации, хорваты. Во всяком случае, он понял, что я сержусь, сидел понурясь.

Я перешла на немецкий:

– Уходи! И больше не заходи сюда!

Словарный запас не позволил, а то выдала бы всё, что о нем думаю.