Восходящие вихри ложных версий

И по голосу Гвидон Тугарин понял: что-то её тревожило.

– Случилось что-нибудь? – спросил он.

– Какие-то типы увязались за мной, – сказала Полина. – Выходить боюсь. Что им надо, не знаю.

Тугарин записал адрес Кристины и поспешил на зов встревоженной девушки. Самоощущение его можно было бы определить как одну из разновидностей романтического подъёма, некоторое своеобразие которой придавала дюжина следующих слов: «Как хороши, как свежи будут розы, моей страной мне брошенные в гроб». Эти слова оседлали одну из безропотных мелодий и крутятся по зримой орбите его сознания.

Возле дома Кристины чего-либо подозрительного Гвидон не обнаружил. Он вошёл в подъезд и под аккомпанемент к ступенькам приспособившейся мелодии взбежал по лестнице на уровень нужной квартиры. У самой двери что-то придержало его и заставило обернуться. Над изломом уходящих на пятый этаж перил Тугарин увидел наблюдающего за ним парня. Облака табачного дыма свидетельствовали о том, что он был там не один.

Этих ребят необходимо повнимательней рассмотреть, решил Гвидон.

Он постоял пару секунд словно бы в задумчивости, потом повернулся и стал подниматься на пятый этаж. Он неспеша прошёл мимо двух здоровенных парней, от него отвернувшихся, затем неожиданно остановился и оборотился назад.

– Не скажете, ребята, – заговорил он, – я что-то забыл… Я забыл, в пятьдесят восьмой или в пятьдесят четвёртой живёт женщина по имени Кристина?

– В пятьдесят четвёртой. Если ты действительно забыл, – ответил парень в рыжей кожаной куртке и брюках болотного цвета.

Теперь он смотрел прямо в глаза Гвидону, и – с вызовом.

– А вы что, ребята, живёте в этом подъезде?

– Не живём, но – знаем.

– Знакомы с ней, я так понял? – продолжал расспрашивать Гвидон, делая вид, что не замечает наполняющего атлетов раздражения.

– Вопросов, парень, задаёшь много. Ты сам-то чьих будешь?

– Вопрос не понял, – раздельно произнёс Гвидон. – Я художник, если вас интересует моя профессия.

– Ты под дурочку-то не коси. Скажи-ка, лучше, кто такую пешку, как Белькова, по доске двигает? Кто и чего хочет добиться россказнями о покойничках? – последовали вопросы.

– Вы, мальчики, изъясняетесь крайне загадочно. Почему? – Гвидон Тугарин обращался к обоим одновременно, хотя до сих пор разговаривал с ним только парень в рыжей куртке, второй, в чёрной куртке монгольского производства, не проронил ни слова. – Мною же руководит утилитарнейший интерес. К Кристине к тому же. А кто такая Белькова, я и понятия не имею.