Согласна умереть

Войдя в роль командированного, он загрустил, затосковал в вечернем сумраке гостиничного номера. Результат: он ужинает в ресторане под музыку и гул разгула незнакомых людей. Изрядно нагрузившийся, он выходит в фойе – это уже когда ресторан закрывался и не один он продвигался к выходу – и почему-то замечает повышенное к себе внимание пышноволосой шатенки с растерянным взглядом красивых глаз. Она кого-то или чего-то ждёт, посматривая по сторонам.

– Вы не меня ожидаете? – спрашивает Готовцев, приближаясь.

– Да нет, я сестру потеряла, – слышит он в ответ. – Я с сестрой пришла, а она куда-то пропала.

Будь Готовцев потрезвее, придумал бы более оригинальный способ знакомства, однако в тот вечер он был одноклеточным резервуаром, заполненным спиртным под самый колпачок. Он предложил новой знакомой свои услуги, и вот они в четыре глаза осматривают фойе, а потом выходят на улицу и уходят в ночь. О сестре её Готовцев забыл ещё в фойе, водя бессмысленным взором вокруг себя в поисках то ли розового, то ли жёлтого или сиреневого платья.

Потом не один час они проводят у дома её сестры, постепенно увеличивая диапазон объектов взаимных ласк (он – в значительно большей степени), но всё-таки остаются в ставших, в конце концов, нестерпимо тесными рамках приличия. Хотя, к чести Готовцева будь сказано, бельё дамы его усилиями было разлучено с её телом, а затем, уже женскими ручками, уложено, во избежание его утраты, в сумочку. Потом, уже в подъезде, больше было разговоров, чем… Да только болтовня её и запомнилась.

Они расстались, уговорившись встретиться вечером этого не один час тому назад наступившего дня, когда она будет одна и у них появится возможность насладиться взаимным обладанием в более, по всей видимости, привычных для неё горизонтально-постельных условиях.

Однако на свидание Готовцев не явился, хотя и предпринял такую попытку. Он искал дом её сестры, с вечера окружённый прочно привязанными к нему ориентирами, а с утра куда-то запропастившийся, словно в тот день он вообще отсутствовал в родном городе.

Крайне удивлённый данным обстоятельством, Готовцев, помнится, не особенно и огорчился, с утра испытывавший угрызения совести перед далёкой, но любимой и любящей женой.

Весь остаток рабочего дня Готовцев и Маргарита «не узнавали» друг друга. В отношении Готовцева кавычки были правомерны. А вот применительно к Маргарите… Тут Готовцев никак не мог выйти на однозначный ответ.