Залечь на дно в Тагиле, или «В глаза смотреть!»

До такой степени ошеломлён, что произнёс подряд, выдал на едином выдохе столько слов, сколько обычно и за целый день не произносил.

– Выбросили мобильный телефон? Хороший и дорогой смартфон, который шесть на сто двадцать восемь гиков? – Дан бросил взгляд на старика и окончательно убедился, что тот непривычно взволнован.

– Да. Как только ушёл от погони, так сразу и выкинул, – ответил Георгий Павлович.

От погонь обычно в кино уходят. Ну, ещё ролики в интернете попадаются. Дан внимательно посмотрел на старика и представил, как тот, яростно выкручивая руль то в одну сторону, то в другую, пытается сбросить с капота вцепившегося в дворники гибэдэдэшника, глаза в ужасе выпучившего.

– Будете избавляться? – спросил Дан и кивнул на автомобиль.

– Что? – не понял Георгий Павлович.

– Избавитесь от машины?

– Это же Ладный! – почти вскричал Георгий Павлович, устремив на собеседника удивлённый взгляд. – Ах да, ты, наверно, хочешь узнать, от кого именно я драпал. Так?

Дан подумал, что если он будет излишне информирован, то может превратиться в опасного свидетеля.

А опасных свидетелей, как известно, зачищают обычно. И Дан промолчал. Хотя, конечно, следовало недвусмысленно заявить старику, что знать детали, которые, естественно, могут быть очень интересны, он не желает.

Однако Георгий Павлович продолжил откровенничать.

– Этот человек, – чуть понизив голос, сообщил он, – и золотишко мыл, как мне сказали, и зэков охранял, и отловом безнадзорных животных занимался.

И это я тебе только некоторые его мирные профессии перечисляю. А вообще он и в частных армиях зарубежных отметился, и в работниках кладбища побывал.

– И его взяли в полицию? – удивился Дан.

– Про полицию не знаю. Его взяли в цирк. Этот человек… – Георгий Павлович тяжело вздохнул и опустил голову. – Это чудовище, ты бы его видел, будет дрессировать Карлоса и вгонит в гроб. Хотя какой гроб? Просто кремируют.

Дан стоял перед стариком, и в голове его роились мысли.

Все – с вопросительными знаками на конце.

– Бежать, – снова вздохнул Георгий Павлович. – Придётся бежать. Должен успеть пристроить приятеля. Обязан.

Старик повернулся и, сутулясь против обыкновения, ушёл в дом. Дан проводил его взглядом, а потом ещё много секунд стоял молча и думал невесёлые мысли, которые почему-то складывались сплошь из бабушкиных слов и выражений про то, что старость не радость, что придёт черёд и все там будем.