Замуж за аллигаторшу

Фред производит несколько больших глотков, опустошая кружку на три четверти.

– Таджиком.

– То есть? – Петя окинул непонимающим взглядом Фреда, совершенно не похожего на человека азиатского происхождения. Светлый шатен, лицо удлинённое, подбородок – квадратный.

– Таджиком – это от дворника широкого профиля до гувернёра и личного массажиста, – поясняет Юрик и движением подбородка указывает Фреду на стоящую в центре стола кружку с пивом. – Фред, вторая тоже тебе.

– У кого – личным массажистом? – продолжил, между тем, расспросы Петя.

 – У кого-то известного?

– У вакс-фон Ганса-Фрица Кальтенбрунера Прикаспийского, – ответил Фред.

– У какого Ганса?

– Голланд-ретривер. Его хозяин широко известен в узких кругах. Кое-что просочилось в прессу. – Фред теперь пьёт пиво маленькими глоточками.

– В прессу? – переспросил Петя.

Фред вновь прикладывается к пиву.

– Но эти газеты уже куплены им и аккуратно закрыты.

– Какие газеты?

– Через которые просочилось. Журналисты эти сейчас – таджиками на стройках.

 – Фред выливает остатки пива себе в рот.

Юрик, подавшись вперёд, начинает двигать оставшуюся кружку с пивом в сторону Фреда.

– Бери вторую, Фред, и давай по делу.

– За рулём. – Фред решительно останавливает руку Юрика. – Соседям хозяина требуются охранник типа телохранителя и помощник по хозяйству типа экономки.

Юрик обрадован.

– Понял, Петруха? Ты, экономист бывший, будешь экономкой-ключницей.

– Ключницей?

– А я телохранителем. Корочки достану. Сейчас всё делают.

– Будет лицензия – будет направление, – с прежней ровной бесстрастностью объявил Фред. – В кадровом агентстве лапа.

– Какая лапа? – решил уточнить Петя.

– Мохнатая. Вакс-фон Ганс-Фриц Кальтенбрунер Прикаспийский. Отдали хозяйке агентства, когда у кошки хозяина аллергия на собак обнаружилась. – Фред скосил взгляд на Юрика. – Тянуть нельзя.

– Завтра! – вскричал Юрик. – Фред, в это же время, на этом же месте, будь я неладен!

Спустя сутки именно в это время на территории загородного дома за находящимся рядом с беседкой столом сидели, с картами в руках, девушка Юлия, лет тридцати, одетая модно и вызывающе, и бабушка её, Галина Николаевна, одетая ещё более модно и вызывающе.

Между ними на столе – початая бутылка водки и стаканчики, а с торца стола – плотного сложения девочка Алиса, с аппетитом поедающая уничтоженный уже наполовину торт «Наполеон».

Юлия бросает на стол карты.

– Опять проиграла! – с досадой говорит она и оборачивается к Алисе.