Кремль

Когда Игорь и Марина вышли из ресторана, в городе опять заморосил холодный дождь со снегом.

– Поедем ко мне, – предложил Игорь.

– Нет, сейчас мы простимся.

– Может, все же погуляем по переулкам?

– Это нас далеко заведет. Прости, я спешу, – сказала Марина и растаяла в толпе. Как ледяная фигура в центре Нью-Йорка.

Вокруг чадили автомобили и брели пешеходы. Каждый по своим делам.

Уже поздно вечером Игорь не удержался и позвонил. Марина ответила сразу. Будто ждала звонка.

– Почему ты уехала?

– Я боюсь.

Мне страшно... опять влюбиться в тебя.

– Кстати, ты была не права.

– Я всегда не права.

– Когда мы прощались, ты сказала, что прогулка по переулкам может далеко нас завести. Я посмотрел карту этого района. По переулкам-закоулкам далеко не уйдешь. Все перегорожено, много тупиков, улицы и переулки идут по кругу.

– Вот в этом все дело. – Марина вздохнула и выключила телефон.

* * *

Президент был озабочен и посмотрел на Ратова с плохо скрытым недовольством.

«Отвлекаю занятых людей от дела, даже неудобно», – не удержался от мысли Ратов.

– Давайте познакомимся поближе, – уже с доброжелательной улыбкой, но весьма строго предложил президент.

Ратов гордо кивнул, давая понять, что это предложение полностью отвечает его тайным желаниям.

– Что вы думаете по поводу мирового кризиса? В чем его главные причины? – сумрачно поинтересовался президент.

– Если рассматривать только мировой кризис и не затрагивать нашу специфику.

.. – дипломатично начал Ратов и невольно замялся.

Президент бросил на него быстрый взгляд и саркастически улыбнулся.

«Видимо, думает – вот еще один зануда. Зря я про нашу специфику. Он о ней и не спрашивал».

– Основной источник кризиса, – быстро продолжил Игорь, – дестабилизация финансовой системы. Надули финансовый пузырь, и он в конечном итоге лопнул.

– Вы это о ком?

– О финансовой системе США, – быстро ответил Ратов.

– Продолжайте.

– Если говорить научным языком, американцы искусственно стимулировали спрос путем эмиссии.

Накопленные долги стали превышать объемы новых кредитов. Естественно, это вызвало кризис всей системы.

– Говорить можете и научным, и любым другим языком. Лишь бы понятно. Реальный кризис перепроизводства, как нас учили в свое время, – уточнил президент. Он уже не отрываясь пристально разглядывал Ратова, словно пытался разгадать его мысли и понять, насколько парень убежден в том, что говорит.