Кремль

– Тем более нельзя сохранять старую структуру экономики, – догадался Ратов.

Однако президент не поддержал его находчивость, и Ратов окончательно решил, что лучше воздерживаться от комментариев.

– Нет элементарной инвестиционной политики на уровне правительства, – с негодованием заявил президент. – Я в свое время пытался такую политику внедрить, когда занимался приоритетными национальными проектами. Определенные результаты были. Но настоящей координации добиться не удалось. В общем, модель управления нужно менять.

– Будем менять, – оптимистично пообещал Ратов.

Президент бросил на него беглый взгляд и ничего не ответил.

В камине стрельнули догорающие угли. Аппетитно потянуло дымком. Как после охоты, когда жарили мясо.

* * *

Прогнозы и ожидания не сбывались. А ведь все начиналось так перспективно! Репутация либерального политика с прогрессивными взглядами. Яркие идеи, как реформировать мировую экономику. Благожелательный интерес глав государств и правительств, финансистов и промышленников, которым нравилось тешить себя мыслью, что новый глава государства будет более предсказуемым и легким в общении, чем его жесткий предшественник.

Этот образ нравился президенту, ласкал самолюбие и вселял уверенность. Правда, в глубине души он прекрасно понимал, что приоритетные проекты, которые должны были создать ему имидж прогрессивного руководителя, идут не так гладко, как подавалось придворными. Особенно плохо обстояло с жильем. Вместо того чтобы дешеветь, оно становилось заоблачно дорогим и недоступным.

Много жалоб поступало на реформу в образовании, которая грозила превратить и без того не шибко грамотных детей в дебилов. Но в России всегда жалуются, и невозможно все сделать сразу. Будем решать постепенно, системно, шаг за шагом.

По натуре он был не мечтателем, а практиком, сохранившим методичность хорошего преподавателя. Любил объяснять, выстраивать схемы, излагать аргументацию.

А потом случилась пятидневная война на Кавказе, которую он воспринял как личный вызов и жуткую несправедливость.

Оказалось, что «улыбчивый либерал» умеет быть жестким, смелым и не менее решительным, чем его наставник, ставший премьером. Он почувствовал, что ему фактически безразлична утрата репутации либерала. Пусть думают, что хотят, а он будет делать то, что считает правильным. И легко привыкал к новому образу, который в общем-то не сильно отличался от прежнего, только стал более сложным и многоцветным.