Невероятная история мистера Пэрриша

Чтобы отвлечься, я занимался своими делами: играл в игрушки и рассматривал карты отца в его кабинете. Мой новый друг Бриг был хорошим псом, мы часто выходили во двор, чтобы порезвиться и поиграть в мяч. Я кидал, а он мне его приносил. Раньше я не встречал таких умных псов. Он выполнял основные команды, что-то вроде «лежать», «сидеть» или «голос». Но моей любимой командой было «искать!». Он гонялся за всеми предметами, что я бросал ему: мячи, палки, подзорная труба, подушка, картофелина и футляр для очков.

Когда Сэм видел, чем мы занимаемся, он ругался на нас и наказывал домашним арестом. Часто это оборачивалось курьезными случаями, когда Бриг носился по всему дому и творил сущий беспорядок. Тогда Сэм запирал его под лестницей, где он жалобно скулил, а я сидел рядом с ним и говорил ему, что мистер Дорнвиль хороший и что он просто злится за беспорядок в нашем доме.

Уличные демонстрации и забастовки не прекращались. Наступал новый экономический кризис. Люди были недовольны, и толпы рабочих бесновали по округе, даже иногда били окна в зданиях фабрик и заводов.

На улице было небезопасно, поэтому Сэм никогда не отпускал меня в лавку или куда-либо еще. А из-за своей боли в ноге сам не мог дойти и до ближайшей булочной, не говоря уже о том, чтобы вывести меня в библиотеку или музей. В последние дни у него было плохое настроение, и однажды вечером он пришёл с очень грустным лицом. Раньше я никогда не видел его таким.

Бледный, как полотно, мистер Дорнвиль сел возле камина и пригласил меня к себе вниз на разговор.

Я спустился из своей комнаты и увидел его таким, каким я описал его выше. В руках у него было письмо. Он держал его открытым и словно вчитывался в него так сильно, что долгое время молчал, пока я стоял перед ним и ждал его речи.

– Бедный мой мальчик, – повторял он, подняв красные от слёз глаза, и уставился в пустоту.

– Что случилось?

– Мне горько сообщать тебе эту ужасающую новость, но сегодня в порт пришло судно, капитан которого месяц назад нашёл в море обломки корабля «Виктория».

Он не закончил фразу, словно в горле у него застрял ком.

– Что же в этом ужасного, мистер Дорнвиль?

– В том, что именно на этом корабле уплыл твой отец два месяца назад. Мне жаль мой мальчик, но твоего отца уже нет в живых.

После этих слов все внутри меня замерло, сердце заколотилось с такой силой, что чуть не выпрыгнуло из груди. Так я стоял с минуту, пока из глаз не потекли струи слёз.