Невероятная история мистера Пэрриша

Постоянно делал мне замечания, поднимая голову вверх, словно высматривая меня, покачивая ей из стороны в сторону, смотрел мне прямо в глаза, нахмурив брови, и строгим басистым голосом начинал свою эпопею всегда с одной и той же фразы: «Как же вам не стыдно, мистер Пэрриш!».

В один из летних дней, когда я в очередной раз гулял во дворе, а мой нянь сидел на веранде, читая газету, мне вдруг стало нехорошо. Я упал и очнулся на диване в гостиной, когда Сэм тревожно ходил вокруг меня.

– О! Вы очнулись, мистер Пэрриш! Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, – отвечал я.

Но мне было всего пять, и я не знал, как должен был себя чувствовать после первого в своей жизни обморока.

– Стоит вызвать доктора! – беспокоился Сэм.

– Нет. Не хочу доктора, – отвечал я, – не хочу, – повторяя снова и снова.

– Будь по-твоему. Надеюсь, твой отец вернётся завтра, и я ему сообщу о случившемся. А также о том, как ты себя не бережёшь. Тебе следовало бы вести себя по-джентельменски, – сказал он.

В эту же ночь мне начали сниться странные сны, смысл которых тогда я ещё не понимал. Они были наполнены событиями, которых я никогда не видел, и людьми, которых никогда не знал. Женщины, мужчины, дети, какие-то бродяги, неизвестные мне улицы, переулки. Мне снилось море и горячий песок. Зеленеющие холмы на горизонте. Снился отец, он сидел на земле в каком-то очень тёмном месте и был очень расстроен. Он увидел меня и умоляюще протянул мне руку. «Сын!» – хрипло сказал он, и я проснулся весь мокрый от пота.

Страха не было, но чувство тревоги и какой-то непонятной мне суеты переполняли моё сердце. Что это был за сон? Почему он был таким ярким, словно наяву? Я задавал себе эти вопросы, не зная, что эти видения будут преследовать меня всю мою жизнь.

На следующее утро вернулся отец. Я рассказал ему о моих снах, а Сэм – о случае со мной и не забыл упомянуть о том, как я плохо себя вёл. Папа нахмурил брови и внимательно слушал своего друга. Затем они распрощались.

Отец подошёл ко мне, погладил меня по голове и спросил: «Как ты, сынок?», «-Хорошо» – ответил я и пошёл в другую комнату играть. Тогда я должен был с ним поговорить, ведь он этого хотел, а я был не в настроении.

Шло время, мы жили хорошо. О снах я больше не рассказывал, потому что считал это несерьёзным суеверием, о котором мне не хотелось задумываться. У отца появилось больше времени, так как он взял отпуск на неопределённый срок.