Страх в городе

Показав пропуск охраннику и попеняв вскользь, что для некоторых, мотающихся сюда регулярно, можно было бы и послабление сделать – избавить от дурацких проверок, Виталий Денисович поднялся к Поляковой.

Минуты две он, молча, разглядывал кокетливые рюшечки, венчающие вырез крепдешинового платья секретарши, затем протянул шоколадку и с полной ответственностью констатировал:

– Татьяна Ивановна, вы чертовски похорошели. Словно не далее чем вчера возвратились с берегов Анталии. Интересно, кто он? Намекните хотя бы.

– Чего? – Васильева забрала презент, машинально поправила свою коротенькую, мелированную прическу и недоуменно вытаращилась на Чворова.

– Я спрашиваю, кто же тот искусный реформатор, избавивший вас от столь привычного для посетителей сурового облика? – Виталий Денисович игриво подмигнул секретарю-референту. – Все женщины одинаковы: влюбляясь, расцветают и светятся. Классический пример: когда у Инессы Эдуардовны появляется свеженький бойфренд, к ней можно подкатываться с любыми просьбами.

Доброта улавливается за километр. – Он кивнул на дверь кабинета: – Но не сейчас. В данный момент у Эдуардовны на любовном фронте затишье. Иначе бы она ко мне не цеплялась со своей навязчивой идеей ввести в салоны ультразвуковой пилинг. Надо же додуматься, у Муратовой хлеб отбирать! Дина Самойловна ей этого никогда не простит. А я крайний. Ладно, пошел отбиваться.

– Нету ее. Уехала. – Татьяна Ивановна улыбнулась: – Ты, Виталий, не крайний. Ты озабоченный сплетник. Ну какое твое дело, у кого и с кем близкие отношения? Женись, не то серое вещество надорвешь – расплавится от перемалывания чужих страстей.

А меня не марай, я свое отгуляла. Семь лет в звании бабушки.

– Э, не скажите. В человеке либидо бурлит до конца дней. Знаете, как умирал Мопассан? Кричал скабрезности, утверждал, что он самый выдающийся из сердцеедов и грозился всех перетрахать. Да у меня дед с катарактой на оба глаза до сих пор ни одной юбки не пропустит.

– Вот теперь понятно, почему любые твои разговоры, так или иначе, всегда сводятся к единственной теме.

Оказывается, в тебе распутство генетически заложено. Имей в виду, Инесса в курсе, что ты на прошлой неделе с педикюршей в солярии «загорал». Она твоей глисте уже хвост накрутила.

– Во, блин! Так Полякова меня из-за этого вызывала? – Чворов переменился в лице. – Татьяна Ивановна, миленькая, замолвите словечко по-дружески. Шайтан попутал. Я обычно там, где работаю, искушению не поддаюсь.