Агата

Он был Оксаниным однокурсником, активным участником наших гуманитарных экспедиций на Соловки и большим знатоком арабского языка. Окончив МГИМО с красным дипломом, Михаил сразу поступил на службу в МИД, и к моменту моего приезда в Йемен уже находился здесь больше года.

Природная острота ума и непринужденная тяга к знаниям невероятным образом сочетались в нем с феноменальной безалаберностью и недисциплинированностью. Поэтому я не слишком удивился, когда, пройдя через паспортный контроль, не обнаружил его в маленьком грязном здании, больше напоминавшем загаженные руины, чем терминал международного аэропорта.

Повсюду куда ни глянь был разбросан мусор. В обшарпанные стены глубоко въелись пятна самого разного происхождения. Петляя между разломанных металических ограждений, я не переставал ловить себя на ощущении, что не каждый бомж с Казанского вокзала согласился бы оказаться на месте сотрудника этого, так скажем, транспортного объекта – настолько мало общего имел он с аэропортом в привычном для меня понимании.

После царственных Эмиратов нищий Йемен действительно производил весьма гнетущее впечатление. Вокруг меня неторопливо прохаживались причудливо одетые люди. Широкие полы их грязных рваных джаляби?й – длинных арабских рубашек – свободно болтались на ногах, порой даже запутываясь между ними. У некоторых нижняя часть тела была закутана футо?й – огромным куском грубой разноцветной ткани, напоминавшей длинную женскую юбку.

Едва ли не каждый мужчина или мальчик был подпоясан широким цветастым ремнем, с которого прямо посередине, на животе, свисал в сильно загнутых ножнах широкий национальный кинжал – джамби?я.

На головах были туго накручены подобием миниатюрной чалмы белые узорчатые платки – ша?ли. При этом многие мужчины поверх джалябий носили обычные европейские пиджаки. Как единственные знакомые мне предметы на общем фоне аутентичной йеменской действительности они производили на меня весьма комичное впечатление.

На крошечных рукоятках джамбий у подавляющего большинства йеменцев висели полиэтиленовые пакеты, полные мелких листочков салатного цвета.

Они брали их по одному, меланхолично запихивали в рот и медленно прожевывали, не глотая и не выплевывая. Измельченная травяная масса скапливалась за безобразно раздутыми щеками. У некоторых из них по подбородкам – и дальше по шее за пазуху, через многодневную щетину или короткие бороды, стекали противные зеленые слюни.