Агата

Кофе был приготовлен изумительно: чистейший пряный вкус гармонично дополняли, ни в чем не перебивая его, тонкие ароматы специй и трав.

Поставив опустошенный до дна стакан на низкий деревянный столик, я поднялся с подушек и встретился взглядом с девяти- или десятилетней девчонкой в ужасно грязной рваной абайе. Похоже, все время, пока мы тут сидели, она неотрывно наблюдала за нами из-за массивного колеса деревянной телеги, до верху груженной длинными салатовым арбузами. Она не просила милостыню, ничего не говорила, а просто молча и пристально смотрела на нас.

Сжалившись, я вынул из пакета с покупками стопку хлебных лепешек и протянул ей. Она не шелохнулась.

– Возьми. Не бойся, – ласково сказал я. – Мы друзья.

– Нет, – твердо ответила девочка, – не друзья.

Она выставила вперед сложенный в виде пистолета грязный кулачок с двумя оттопыренными вперед наподобие ствола пальчиками и, прицелившись ими в меня, сказала: «Ты-дыщ!», – после чего живописно изобразила обеими ладошками, как, должно быть, разлетаются в стороны из простреленной головы мои мозги.

Громко рассмеявшись, она нырнула под телегу и исчезла в неизвестном направлении.

– А я смотрю, нас здесь очень любят, – озадаченно проговорил я, бросая лепешки обратно в пакет.

– Азия-с, дикари-с, – лениво процедил Миша, сливая себе в чашку последний кофе из медной узорчатой турки.

? ? ?

В национальном йеменском ресторане «аль-Фа?хер» на окраине Саны было немноголюдно. Столов и стульев здесь не было. Мы с Мишей полусидели-полулежали на покрытом пестрым ковром полу, облокотившись на невысокие мягкие полуподушки-полутумбы.

Залу мягко заливал свет десятка узорных светильников, покрытых разноцветными стеклянными абажурами. Из-за свисающих с потолка полос грубой ткани приглушенно лилась мелодичная южноаравийская музыкальная композиция. Немолодой, судя по глубокому хриплому голосу, мужчина пел, что между ним и между нею нет ничего кроме огромной, как седьмое небо, любви – и по этой причине он чувственно умолял воображаемую собеседницу стать его четвертой женой.

– Боюсь, без твоей помощи не обойдусь, – сказал я Мише, перечитав меню в пятый раз. – Ничего не понимаю.

– Ну, возьми фа?хсу, например, – посоветовал он, небрежно распуская вокруг себя густое облако кальянного дыма.

– А что это?

– О, это вообще ещь! Они очень мелко нарезают свежее мясо и складывают его в миску из сырой глины. Без воды, без специй – без ничего. Просто мясо. И ставят в печь.