Посредник

Смирнов почему-то помрачнел и быстро отпил из бутылки.

– А ты Вася, лопай, лопай, – Смирнов стал совсем мрачный, – не разбивай мое сердце. Я ведь это так от души. От всей души как давно говорили.

Акушкин его слушал.

– Мы завтра к сыну ехать хотели, – Смирнов положил голову на кулак, поставленной на стол левой руки, – у них сегодня родительский день. В школе этой сраной. Но нам не разрешили. Говорят, там сам Президент выступал. Приезжал потрендеть. О светлом будущем. Родительский день, единственную встречу с сыном сорвал.

Смирнов замолчал, а Вася смотрел на него и почему-то проникался уважением к этому такому не типичному человеку.

– Вот думал сюда съездить, кекс ему купить, сыну своему единственному, – Смирнов зло хмыкнул, – но мне и жене отказали. Говорят, что плохо работаем, не подходим под формат. Это чтобы президента нашего видеть. Единого и неделимого. Очень он нам нужен. Без речей его ложку ко рту поднести не сожжем.

Василий Акушкин медленно развернул скрипящий пластик и увидел коричнево-желтый кекс, он был большего того, что когда-то очень давно дали Васе военные.

– Да ты не стесняйся, ешь, Вася, – Смирнов смахнул на пол пустые пакеты и нерасторопно уронил бутылку, – жуй этот кекс. Ешь, как мой Васька бы ел.

Глава 3

Алексей Потапов работал воспитателем. И он любил свою работу. Любил только так как может любить заслуженный человек.

Сам Алексей был из простых людей, его отец тоже был воспитателем, как и дед и прадед. Поэтому для Алексея был один путь в жизни – стать настоящим воспитателем.

Воспитательный дом находился на некотором удалении от рабочих кварталов. Это было сделано, чтобы не подорвать правильного боевого духа рабочих и дать возможность перевоспитываться негативным элементам.

– Именно негативным элементам, – сказал когда-то давно генеральный прокурор пост, которого был совмещен с постом Верховного судьи-психиатора, – у нас нет в стране преступников есть негативные элементы.

Что это так знали в стране все, знал и Алексей Потапов. Когда морозы стали круглогодичными и всемирными, Россия была объявлена единой семьей. Все должны были работать или сражаться, а те, кто этого не хотел, тех отправили перевоспитываться. Вот и возникли воспитательные дома. Прекрасный синтез нового и старого, лучшего и будущего, гражданского и общественного.