Посредник

– Тогда все, – и Жаров поднялся с кресла, – я выезжаю домой. Буду работать, если какие-нибудь изменения, то сообщайте мне немедленно.

– Так точно, – сказав это, секретарь отключился.

В следующую минуту Президент России в наспех одетой куртке выскочил из своего кабинета, выхватил из рук секретаря папку с документами и быстро пошел к ожидавшей его машине.

Дома Жарова встретила жена. Наследственная дочь одного из великих российских Президентов. Жена всплеснула руками, при его появлении, и сразу же загомонила:

– Георгий Константинович, как же так? Как такое возможно? Как мы будем дальше жить?

Президент, молча, бросил ей свою куртку.

Увеличил мощность висевшего на стене термостата.

– Не твое дело, – огрызнулся он, – как жили, так и будем жить.

– Но, Георгий Константинович, – снова всплеснула руками жена Президента, – спонсоры отказали нам в средствах.

Жаров нехорошо усмехнулся – будь его воля, он давно бы вышвырнул на улицу эту жирную и страшную бабу.

Но Жаров хорошо помнил, что именно благодаря браку с этой клушей он унаследовал выборную должность российского Президента.

– Тебе уже сообщили? – спросил Президент.

– Да, да! Георгий Константинович, – согласно закивала жена, – мне звонили еще два часа назад. И с тех пор я не нахожу себе места. Это так неожиданно! И так тяжело!

– Помолчи, – выдавил Президент, – я устал. И приехал ужинать. И работать.

Жаров прошел в гостиную. Грузно уселся за стол и притянул к себе большое блюдо с тушеной индейкой.

– Собственно, что тебя не устраивает? – берясь за нож, спросил Жаров.

Жена тихо села в далеком углу комнаты:

– Георгий, счета папы арестованы.

– Когда? – Жаров задержал руку с индюшачьим крылышком около рта.

– Еще вчера, – президентская жена расплылась по своему ортопедическому креслу, – они арестовали их во всех банках и задержали папиного представителя. Я узнавала, счета арестованы и в Европе и в Азии. Все деньги под арестом.

Теперь мы нищие, да?

– Нет, – ответил Президент, – это временные трудности. И они не первый раз закрывают наши счета. Такое уже было и все удачно разрешалось.

– Но папа волнуется, а ему совсем нельзя волноваться. У него очень больное сердце.

– Да твой папа – тесть, – высоким голосом закричал Президент России, – после третьего мозгового шунтирования не отличает вкус ананасов от говна! Он сортирную бумагу поедает за милую душу.