Посредник

– Они ответили, что сделают особое заявление, – Петренко нервно моргнул, – европейцы ссылаются на наущения совершенные нами по спонсорским договорам. Именно эти нарушения не дают им возможность платить нам. Нюансы я могу сообщить только лично. И несколько позже.

Понятно. Тогда господа министры, – Президент бегло осмотрел собравшихся, – на сегодня мы, пожалуй, закончим. И так долго заседаем. Еще пневмоний и геммороев нам не хватало. Желаю удачного рабочего дня. Трудитесь во имя великой России!

Министры стали с шумом подниматься, отодвигать кресла и тихо переговариваться друг с другом.

– А людей мы вам все-таки не дадим, – заявил Матвеев Сенкевичу.

– Почему же нет, – Сенкевич остановился перед дверью конференц-зала, которая медленно заехала в стену, – если постановление правительства выйдет? Даже по решению правительства не дадите?

– И тогда не дадим, – поддержал Матвеева Сергеев, – хват с вас тянуть из нас людей и ресурсы.

– Еще одна победоносная война на Кавказе, – отметил Сергеев, наглухо застегивая куртку, – и у нас не останется рабочих.

– И вообще, – попытался остыть перед холодным переходом по кремлевскому двору Матвеев, – наш Президент ведет себя как великий политик. Вот и не подумаешь, что он просто из телевизора вылез. А избрали его за фамилию.

– И большие подсознательные надежды на жару со стороны избирателей, – хмыкнул Сергеев, направляясь к двери.

Проводив министров, Президент России Жаров посмотрел на окно покрытое инеем.

В некоторых местах антиморозная пленка отошла, и серебро инея прорвалось к стеклу.

«Вот так и мы, прорвались к Волге и встали. А сколько еще потребуется ресурсов и времени, что бы сплотить великую Россию и задушить сепаратистов?», – печально подумал Жаров.

Президент положил руку на холодное стекло и мгновенно отдернул – обожгло холодом.

«Все это не просто так, – умильно думал Жаров, – совсем не просто. Это судьба. Именно мне и никому другому предназначено спасти Россию.

Мне спасти Россию велено. Это судьба. Это рок. Да именно так я или стану ее спасителем или не стану. Другого не дано. Такова моя судьба. Такова судьба страны. Это таинственный и великий рок».

Глава 2

Пневмоавтобус неслышно парил в пластиковом канале. Пассажиры привычно, как в старом подземном метро входили и выходили на посадочных площадках, торопливо меняя полярность комбинезонов и курток.