Макарьева-Горка, или Не поминайте лихом рыбку

Когда столетней Евлампии рассказали о том, что её праправнучка наконец-то родилась, та вскочила на ноги в своем кресле, а она лет десять уже была обездвижена. Следующие полчаса баба Лампа пищала беззубым ртом:

– Потроха ехидны! Не может этого быть!..

Анюткино тельце казалось ещё меньше из-за большой щекастой головы, что делало ребёнка похожим на совёнка. Поэтому некоторое время маму Ани звали Тачтородиласову…

На первое кормление мамашам принесли их сокровища. И Анютку тоже. Самый маленький свёрточек.

Хорошо помня разные страшные рассказы о том, какие патологии случаются с недоношенными детьми, мама решила тут же ощупать дочь и узнать, все ли пальчики у дочки в наличии, а вдруг пальцев не хватает. Она старалась прощупать каждый сквозь ткань. На ручках был порядок – по пять на каждой, а вот на ножках только по четыре!.. Ещё и ещё раз мама пересчитала дочкины пальцы. Так и есть.

– Хорошо, что недостаёт пальцев на ногах, обувью можно скрыть этот порок, – думала мать, утешая себя.

Но как же она была приятно удивлена и обрадована, когда спустя несколько дней разрешили Аню развернуть, и всё можно было хорошенько рассмотреть.

Мизинчики были на месте, но до чего же миниатюрные, как две штучки чёрного перца, ну или чуть побольше! Принцесса родилась с двумя горошинками…

…Молча женщины принялись доставать из шкафов чёрные платки и стали покрывать ими головы. Затем были найдены траурные покрывала, и ими были завешены все зеркала. Весь дом, облачённый в чёрное, стал молчалив и тревожен.

У соседей нарочито пела Эми Уайнхаус, хотя очень уместно…

В распахнутые настежь окна влетали осы. Воздух был плавок от зноя, и потому насекомые двигались медленно, словно при замедленной съёмке. Жужжа, они вносили внутрь различные запахи с улицы. Приторный – винограда; гроздья были везде, заполнив тазы, кастрюли, корыта и прочую утварь; густой – это аромат мёда; с нотками карри – от жареного в масле лука; и тонкие струны – это от бензина и разных масел; были цветочные ноты, но едва слышные; бьющие наотмашь, – от старого дерева, кожи, мускуса; в довершение – амбре ладана… Вот чем пахло днём восемнадцатого числа.

Дом дремал, прислонившись к склону горки, поросшей кустарником и разнотравьем. Он смотрел своими окнами вперёд, в лицо времени. Кто знает, сколько ему было? Очень старый был дом. Про такие говорят «он помнил кого-то» или «он помнит о чём-то»… Дом помнил многое, но многое начал забывать.