Путешествие на Южный полюс

] куда давненько не наведывался. Экипаж доставил меня прямо к его воротам. Оплатив за вход, мне открыли дверь, и я вошел в здание. Как обычно я прошел в залу, где уже весело проводили время несколько моих знакомых. Я застал их за игрой в карты и за обсуждением какой-то интересной новости.

– О! Кого я вижу?! – с усмешкой и удивлением произнес Кочетков, который мне вовсе не нравился, и честно говоря вызывал во мне лишь отвращение. Экий слизняк и задира. Он состоял на службе при дворе егермейстером.

Всегда совал свой нос в чужие дела, любил похвастаться и распускал всякие глупые неправдоподобные слухи. – К нам пожаловал сам господин Курбатов! – с некоторой иронией произнес он.

– Здравствуйте, господа, – поприветствовал я остальных. Все кивали головой и улыбались. На мгновение все затихло.

– Здравствуй, Михаил Николаевич, – сказал Гачев. Гачев был мне по душе. Он всегда был любезен и честен с окружающими в отличие от Кочеткова. Майор Гачев – старый офицер, человек чести; мужественности ему было не занимать, всегда смотрел хитрым взглядом, поглаживая свои пышные седые усы.

Он улыбнулся мне, встал и поклонился, а я поклонился в ответ. – Каким ветром тебя к нам занесло?

– Решил проведать старых друзей, уж не захворали ли они? Ведь я мог бы сразу их вылечить, – усмехнулся я, и сел в кресло подле Гачева.

– Мы тоже соскучились, дружище, – сказал Самерсон – известный в нашем городе английский барон, вложивший не малые средства в строительства многих архитектурных сооружений Петербурга.

Он очень любил этот город и всегда восхищался им. Он был моим другом, и раньше мы часто беседовали за игрой в вист.

– Мы как раз обсуждали одного иностранца, прибывшего недавно в Петербург с известной целью – покорить сердца наших дам! – воскликнул вдруг Раевский – представитель буржуазии, предприниматель и меценат, который сидел рядом с Гачевым и, покуривая сигару, смотрел на меня и улыбался, как бы ожидая ответа на его изъявление.

– Я Вас умоляю, каких еще дам?! Тут ясное дело, что он приехал для того, чтобы свергнуть сами знаете кого! – последнее предложение Кочетков произнес шепотом, – Все эти иностранцы враги Российской Империи, не в обиду будет сказано, – обронил он, устремив взгляд на смиренного Самерсона, который покуривал трубку и со спокойным лицом молча смотрел на происходящее.