Истинный Жнец. Отмеченный Тьмой – 4

Звук шипения на мгновение прекратился и тут же сменился другим, напоминающим с силой всасываемый воздух – выступившая секунду назад Тьма, принялась интенсивно втягиваться обратно под чешуйки. Снова предпочёл не рыпаться, а смиренно дождаться развязки.

Вопреки ожиданиям, ничего критичного со мной не произошло, чего нельзя было сказать о доспехе. Он принял насыщенный чёрный цвет, а кончики чешуек, шипов и лезвий приобрели отлив ярко-голубого свечения.

Но и это было не всё, на груди появился герб моего флага – оскаленный череп с крыльями! Вот это уже смотрелось просто восхитительно.

Аж самому себе завидно стало. Эх, жаль, зеркала нет поблизости – не представляете, как хотелось перед ним покрутиться.

Для завершения образа я предал мантии облик широкого плаща с воротником-стоечкой. Всё, вот теперь хоть под венец, хоть в королевские пенаты, хоть на войну. Покрутившись и, осмотрев такую красоту насколько это было возможным, вышел из комнаты.

– Гляжу, «костюм» впору пришёлся? Что ж, иного ожидать было глупо.

Хит никогда не ошибался, – тяжело вздохнул Тиннер, – Проходи, виконт, присаживайся к столу.

Эта комната существенно отличалась тем, что была деревянной. Пол застелен толстой доской, стены из кругляка, а потолок имел массивные поперечные балки. Сверху свисала люстра из ветвистых рогов, концы которых венчали небольшие магические шары, дающие приятный, тёплый свет.

Справа потрескивал поленьями камин (До чего же они их любят. Я вообще заметил тут две страсти – подземелье и камины), а слева от него стоял добротный деревянный стол с тремя стульями.

Всё, больше в комнате не было ничего. Одно окно, пару чучел на стены, шкуру на пол и вышел бы отличный домик охотника.

На столе стояла глубокая миска с кусками запечённого мяса и уже знакомый мне бутыль с парой костяных кружек. Что ж, помянем. Только я сел за стол, как Тиннер сразу разлил нам содержимое кувшина и тут же залпом осушил свою чарку.

Утерев губы, он шумно и отрывисто выдохнул, вопросительно посмотрев на меня. Ох, вкус Живчика у меня до сих пор во рту стоял.

Выдохнув и мысленно проклиная создателя этого пойла, я опрокинул в себя содержимое.

Да, это был Живчик. Не понимаю, на что можно было надеяться, доверив розлив Тиннеру. Выступившие слёзы, горящее горло и желудочный спазм, дали ясно понять, что повторить этот трюк, удержав в себе «ацетон, настоянный на навозе», у меня не выйдет.

– Не переживай, повторять не будем, – хмыкнул он, – Это будет лишнее, но держаться стал лучше.