Рождение Жнеца. Отмеченный Тьмой – 1

Несмотря на покрывшую металл ржавчину, выглядели ворота надёжно и крепко.

По обеим сторонам от них произрастал густой, вьющейся кустарник. Его гибкие ветви примыкали к ограждению так, плотно, что полностью скрывали забор. Был тот из брёвен или камня, оставалось только гадать, поскольку длина и количество шипов кустарника отбивали всякое желание подходить близко. Тем более, как мне показалось, стебли растения иногда подрагивали. Живая, что ли? Да и хрен с ней, проверять точно не стану.

– О, ещё один лупень новенький! Эй, голодьба, поди узоры на воротах узрел? Ха-ха, – шутка в собственном исполнении зашла только её говорившему.

Поднимать голову и встречаться с лучами местного светила, желания не было никакого. Надо скорее разбираться с этой странной «солнечной» аллергией, да и с другими накопившимися вопросами.

– Ну, чего застыл, как обмороженный? Эй, ты там живой, а? – по изменившейся интонации стало понятно, что стражника, или кем он там был, что-то внезапно напрягло, – Ну-ка, обожди чутка, я к тебе сам выйду.

Ворота дрогнули, и левая их часть приоткрылась. В образовавшемся проёме сперва появился наконечник копья, а затем щит, закрывающий владельца от земли до самой переносицы. Поверх края на меня смотрела пара цепких, я бы сказал даже старческих, серых глаз. Голову «шутника» покрывал гладкий стальной шлем с узким наносником. Щит выглядел внушительно и напоминал Римский Скутум, только серого цвета и в металлической обвязке.

Таким, при хорошем упоре, вероятно, и лошадь остановить можно. Наконечник копья, направленный мне в грудь, походил на серебряный. Странно, или они не знали, куда девать серебро, или оно здесь просто не ценилось. Или… его обилие было обусловлено мерами защиты от тех, кому оно способно причинить существенный вред. Ведь это мир «меча и магии», как ни как.

– И всегда так новичков встречают? – спросил я, кивая на копьё.

– А як же тебя встречать, коли ты молчишь и одет не как все остальные? Чего отвечал-то? – голос говорившего больше походил на ворчание недовольного, но не злобливого, старика.

– А як же отвечать, – решил передразнить я, – Когда здесь сперва шутки «петросянят», а затем копьями тычут? – закончил раздражённо.

– Ля, какие мы ранимые. Да без злобЫ я. Скучно нонче жить без службы настоящей.