Изгнание. Сборник рассказов

Я поднимался медленно, съедаемый условностями и приличиями. Никто меня не остановил. Никто не хватал меня за ноги и не тянул вниз.

Сначала я глядел на свет сквозь тонкую пленку воды, которая преломляла его и несколько смягчала. Я хотел, чтобы глаза привыкли. Через некоторое время я решился высунуть голову и поглядеть на него без искажения. Это было трудно, но к тому моменту свет настолько меня заинтересовал, что я уже не мог отступить.

Мои глаза привыкли. Это было вполне естественно, и я это понимал. С тех пор я все большую часть своего времени проводил на поверхности, любуясь светом, медленно перебирая руками, чтобы не уйти на дно.

Я плавал на поверхности, как поплавок, постепенно учась не обращать внимания на тех людей, что случайными прикосновениями погружали меня в глубину.

Я начал жить новой жизнью. Странное дело, но я отвык жить в глубине. Плавая на поверхности, я видел черноту глубины, ее непроницаемую мглу, которая становилась все гуще с каждым метром. Мне казалось весьма красивым сочетание света, проходящего сквозь воду и рассеивающегося в ней.

Я наслаждался этой красотой.

Мои глаза настолько привыкли к свету, что, погружаясь каждый раз под воду, я становился слепцом. Все изменилось с точностью до наоборот. Подводная мгла стала непроницаемой для меня – я с трудом различал людей, плавающих в ней. Некоторые, кого я раньше знал, приобрели в моих глазах незнакомые очертания. Глубина наполнилась призраками. Мне стало неприятно, просто страшно находиться в ней. Удары и пинки, случайные столкновения удвоились, потому что я плохо видел и больше не мог принимать участие в грациозных подводных танцах и круженьях.

Но потом я понял – мне это уже и не нужно.

Все произошло естественно, я отдал свое место в хороводе и поднялся на поверхность. Свет стал для меня единственным смыслом. В нем я черпал вдохновение. Мои фантазии и мечты вырастали из него. Я стал отшельником – распластавшись на поверхности, я глядел на свет и слабо махал руками. Я представлял себя некой белой птицей, поэтом, воспевающим красоту, неведомую другим.

Позже я убедился, что красота, которую я воспевал, была известна не только одному мне. Таких людей было достаточно много. С одним из них я встретился случайно, и наш разговор произвел на меня сильное впечатление. Это был старик, назвавший себя странным и длинным именем, которое я сейчас уже помню смутно. Он всплыл возле меня однажды и уже хотел погрузиться обратно, но заметил меня и остался.