Сначала

– И каждый раз я говорю тебе, что надо остановиться, – продолжала свой монолог Марина Викторовна, укачивая меня, рыдающую, в своих крепких объятиях. – Я не могу больше смотреть, как ты себя истязаешь. Милая моя, мы не в силах ничего сделать. Найди новый смысл жизни. Начни всё сначала. Только ты можешь себя спасти. Запомни, только ты…

***

На город постепенно опускался вечерний мрак. Ветер завывал на улице, бросал охапки снега в окно, сливаясь воедино с душевным состоянием. Ещё долго можно было услышать монотонный голос заботливой «мамочки» всех своих пациентов и мои тихие всхлипывания.

Кабинет доктора Тадеуш открылся лишь поздно вечером.

Опустошённая, я покинула его, идя под руку с Мариной Викторовной, ласково шепчущей всякие небылицы, понятные только ей самой. На улице уже стояло такси, готовое отвезти в единственное место, куда мне хотелось сейчас попасть.

Обессиленно упав на заднее сидение, я с трудом смогла вымолвить адрес.

Спустя пару минут таксист уже припарковался возле старого пятиэтажного здания.

Получив деньги за выполненную услугу, он умчался прочь, как будто его и не было. Я подняла глаза на окна третьего этажа. От них веяло теплом, уютом, домашними пирожками с картошкой. Они излучали любовь, от которой я сама же и отказалась. Только этим окнам небезразлична моя дальшейшая судьба…

Окнам, в которые смотрит мать, в мольбах за счастье единственного ребёнка.

Глава 3

Вечер плавно переходил в ночь. Резкий порывистый ветер утих, укладывая спать снежную метель, бушевавшую весь сегодняшний день.

Квартира медленно покрывалась мраком, даря возможность теням прошлого плясать перед глазами.

Минута за минутой проходили мимо, отправляя сознание назад – год за годом, месяц за месяцем, час за часом… Пока не остановилось в точке начала – в секунде, когда ключ впервые повернулся в замке, открывая двери однокомнатной квартиры перед её новой владелицей.

Ещё вчера она была воспитанницей старого, никому не нужного детского дома. Всего-то несколько недель назад она ходила в стандартном тёмно-коричневом платье и чёрном фартуке, держа в руке затёртый серый портфель.

Отличница, скромница – она очень сильно выделялась из всей гурьбы брошенных детей. Неизменные две косы, перевязанные лентами, лежали на плечах, когда все остальные девушки уже вовсю экспериментировали с ножницами, остригая волосы по последней моде. Никогда не знавшая своих родителей, она упорно верила, что когда-то мама её найдёт и заберёт к себе.