Соловецкие этюды

Лично я увез с Соловков ощущение счастья от осознания того, что столь чудесное место появилось в моей жизни, а также искреннее восхищение людьми, которые когда-то жили и работали на той суровой земле.

Конечно, далеко не мы одни ощущали притягательное очарование и духовное богатство этого чудом сохранившегося уголка русской истории. И многие уже написали и еще напишут о Соловках больше и лучше, чем я. И даже в одном только альманахе «Тишина Соловков» мои коллеги по гуманитарному отряду упоминали многое, чего не успел охватить я.

Поэтому в данном разделе будут представлены лишь несколько моих коротких этюдов о той стороне соловецкой истории, к которой я имел честь прикоснуться во время студенческих экспедиций.

Этюд 9. Расстрелян в порядке перевыполнения плана

16 августа 1937 года директивой за номером 59190 нарком внутренних дел СССР Николай Ежов распорядился: «…расстрелять наиболее активных контрреволюционных элементов из числа содержащихся в тюрьмах ГУГБ, осужденных за шпионскую, диверсионную, террористическую, повстанческую и бандитскую деятельность, а также членов антисоветских партий».

Третий пункт директивы гласил: «…для Соловецкой тюрьмы утверждается для репрессирования 1200 человек».

С начала октября приговоренных соловецких заключенных в условиях секретности этапировали на материк. 27 октября в лесном массиве Сандормох, что в Карелии, на шестнадцатом километре дороги в Повенец, были расстреляны первые 207 человек. С 1 по 4 ноября ежедневно расстреливали остальных.

Людей раздевали в камерах донага – производство одежды было налажено в СССР намного хуже производства уголовных дел, поэтому даже тюремные робы были в большом дефиците. После этого затыкали кляпами рты (чтобы жители окрестных деревень не слышали предсмертных криков), крепко связывали руки и ноги – и, уложив штабелями в грузовую машину, везли к месту казни.

Спустя немного времени, на стол ленинградским чиновникам в рамках выполнения дополнительного плана легли еще 509 справок и тюремных дел.

Среди них – на имя Павла Александровича Флоренского, осужденного за «контрреволюционную троцкистскую деятельность».

Кем же все-таки был этот человек? До конца ли и правильно осознаем мы его роль в истории России? Кто такой Павел Флоренский для нашей страны? Православный мученик, снискавший достойное признание не только в своем отечестве, но и далеко за ее пределами, или простой зэк-трудяга? Интеллигент-белоручка (т. н.