Смерть из первых рук

Диспетчер, молодая девушка, уставшая и с непривычки придремывавшая за столом после ночной смены, моментально вскочила и затараторила:

– Тверской, тверской, слышите меня? – забыв нажать кнопку включения рации, девушка быстро опомнилась и с возросшим напряжением продолжила вызывать машиниста. – Тверской! Тверской, это диспетчерская! Что произошло? – голос сотрудницы наполнил кабину истерическими нотками.

Поняв, что на другом конце провода такой же дилетант, машинист выхватил трубку из рук помощника.

– Полицию вызовите, повторяю, тело, встречные пути, триста метров от клинского переезда.

– Поняла, – только и успела сказать девушка, перед тем как повесила трубку.

– Катя, что произошло, кто вызывал?

Заметив растерянность в лице девушки, старшая смены догадалась: произошла внештатная ситуация.

– Светлана Дмитриевна, там тело на путях, на переезде клинском, триста метров, – скороговоркой выпалила Катя.

– Господи, сядь, я сейчас сама позвоню, – сказала начальница, поднося телефонную трубку к уху, – триста метров, триста метров, метров триста, – пропела женщина, набирая номер полиции.

Светлана Дмитриевна передала доклад машинистов. Дежурный принял вызов и сказал, что немедленно свяжется с областным отделением. Диспетчер положила трубку и принялась успокаивать Катю. Ей было жалко девушку, видно было, что она сильно взволнована.

– Катюш, всякое бывает.

Слова начальницы вернули Катю к реальности. В реальности болела голова, а во рту чувствовался привкус крови.

В висках стучало, а пересохшее горло распирал ком. Вот такой была Катина реальность.

– Помню, как в деревне на перегоне человека сбили. По дороге бежала соседка и кричала, что Колю, брата ее, поезд сбил… – Катя поджала губы и покачала головой – я тогда еще маленькой была и побежала с мальчишками смотреть. Зря.

– Все, Катюш, успокойся, – перебила Светлана Дмитриевна, – не надо сейчас прошлое ворошить, всякое бывает в жизни, если через себя все горе чужое пропускать, слез не хватит, тем более нервов.

Если человеку можно помочь – грех не помочь, но, когда уже нельзя, когда поздно помогать, то и причитать не надо, только душу свою насиловать.

Девушка кивнула, но отсутствующий взгляд выдавал ее мысли, блуждавшие в царстве воспоминаний. Волшебные прикосновения памяти оживляли стершиеся страшные образы, помогая им вновь обрести силу, расцвести кровавыми подробностями. Катя угодила в бурю, где сошлись два грозовых фронта: прошлое и настоящее.