Говорю от имени мёртвых

Там же есть фамилия её мамы, потом можно…

– Улица Ленина, дом пятнадцать, квартира двадцать шесть, – так действительно проще, она ведь не совсем маленькая, знает, где живёт… точнее, жила… ну, не важно. – Завьялова Светлана Васильевна – это моя мама. Скажи, что мне нужно с ней поговорить. Это важно.

С ума сойти. Ничего себе сны пошли. И как мне к этому отнестись? Шизоидный синдром? Сильное переживание, долгое сидение в интернете и бац, сработали защитные механизмы – организм намекает, что таким путём я скоро попаду в психушку.

Даже, если это правда, как я смогу пригласить её маму в свой сон? Это же бред!

– Тебе нужно просто взять меня и её за руку. У тебя есть способность. Ты можешь это делать. Чтобы с кем-то из нас поговорить, просто посмотри ему в глаза и протяни руку!

Она что, мысли мои читает что ли? Я же ничего не говорил вслух!

– Я слышу всё, что ты говоришь и думаешь, – улыбнувшись, ответила она. – Если захочешь, сможешь делать то же самое. Но ты ещё не готов к этому.

Не бойся, мне некому об этом рассказать, – рассмеялась девочка.

Она говорила настолько по-взрослому, что я моментально поверил в сказанное. Хотя меня несколько смущало, что она, будучи практически покойницей, вот так спокойно рассуждает, мило улыбается и даже смеётся, словно с ней ничего не случилось вовсе. Как будто она обычная живая девочка, а не плод моих сновидений. Кстати, а как же сон? Я ведь не могу спать и делать то, что нужно, общаться с живыми… чёрт, как-то странно звучит, да, с живыми и мёртвыми людьми.

Если я заснул, то могу общаться только с этими, а проснувшись, только с теми. Замкнутый круг!

– Тебе нужно просто закрыть глаза и немного расслабиться, словно засыпаешь, – в её голосе чувствовалась едва заметная ирония, будто эти знания должны были быть мне знакомы с детства, но по лености, беспечности или невнимательности я не подготовился к важному уроку. Двоечник, в общем.

– Ты думаешь, она мне поверит? Представь, она открывает дверь и совершенно незнакомый человек нагло заявляет, что он может помочь ей поговорить со своей погибшей дочерью.

Первое, что она сделает, спустит меня с лестницы, а потом вызовет полицию.

Я чувствовал некоторую неловкость, называя девочку погибшей, но факт оставался фактом и чудес на свете не бывает. То, что я могу с ней разговаривать, не делает её более живой. Это понятно любому человеку, любому нормальному человеку.