Говорю от имени мёртвых

Думаешь, она тебе на шею кинется после этого? Ты, эта, подумай, Клещ! Я могу завтра подойти, время терпит, но немного! Завтра не ответишь, прощай Нинка с пацаном. Так что делать будем, Клещ?

Клещ уже не пытался спрятаться или вырваться. По выражению его лица чувствовалось, он перебирает массу вариантов решения проблемы, но ни один из них его не устраивает. Вот зачем ему после смерти те камушки? И не дурак же он отдавать их той самой Нинке, понимает, к ней первой придут, если что. Спрятаны где-то они в надёжном месте и хотелось Клещу превратить их в красивую жизнь, но вышло всё по-другому.

И не заметно, чтобы беспокоила его судьба Нинки с пацаном, ни разу даже не напрягся, когда этот самый Степан Егорович про них говорил, по барабану ему, что с ними будет.

– Камушки, Седой, я по разным местам заныкал на всякий случай. Так что будем договариваться по шагам. Я тебя знаю, ты меня знаешь, поэтому подстраховаться никогда не вредно.

– Как скажешь, Клещ, как скажешь, по шагам, так по шагам, – явно оживился Седой.

 – С чего начнём? Где первая нычка?

– Да у тебя в пиджаке, Седой, под подкладкой, – Клещ захихикал, явно довольный своей выдумкой. – Помнишь, ты просил костюм в химчистку сдать? Ну, вот тогда я камушки в подкладку и зашил – с правой стороны прямо под карманом. Там пять камушков.

Седой завертелся ужом, пытаясь левой рукой дотянуться до правой части костюма.

– Да, не крутись ты, Седой, как уж на сковородке, там они, потом вытащишь, мне смысла нет тухлый порожняк гнать! Посмотрим, как слово держишь.

Нинке деньжат подкинешь, сколько не жалко, а я проверю. Нынче я много чего могу. Пожадничаешь, ничего больше не получишь! Понятно сказал, Седой?

– Чего не понять, Клещ, сделаем, не обидим, всё по понятиям будет! Только и ты уговор держи, завтра приду, продолжим базар за камушки. Нам чужого не надо, но за своё любого порвём, ты же знаешь, Клещ!

– Знаю-знаю, Седой, можешь не расписывать.

Только за те камушки ещё одна просьбочка, махонькая, не сильно потратишься, а мне приятно будет, Седой! Сходи в церковь, поставь за мой упокой свечку и закажи молебен за отпущение грехов раба божьего Ефима. Не Клеща, а Ефима, имя у меня есть, Седой, по нему меня бог знает. Сходишь?

– Чего же не сходить, чай ботинки не истопчу, нынче же и забегу! Всё будет ништяк, Клещ! Бывай! – Седой отпустил мою руку, крайне довольный разговором.