Без царя в голове. Боевая фантастика

От нее веяло ужасом, она была предвестником смерти, посланцем ада, ужасным свидетелем последних мгновений его жизни.

– Казнить? Уже? Желаю апелляцию подать… – едва слышным голосом, с трудом шевеля распухшими губами, потребовал Иван.

Имеет право… он боевой пилот… жизнь за царя клал… или еще чего клал куда-то… нельзя без суда и следствия к стенке и в распыл! Мы еще поборемся, мать вашу, сатрапы.

– Вашбродь, какую такую апелляцию? Вы рассольчику вот хлебните, апелляция подождет.

Раздался громоподобный щелчок выключателя и камеру залил яркий дневной свет.

Иван зажмурился от боли в глазах. Холодный рассол сам собой потек в открытый рот, растекаясь по организму живительным эликсиром.

– Во-о-о-т, так то оно лучше будет! А то апелляцию, иде ж ее найдешь в нашей бордели? Без апелляции обойдемся, к лешему ее. Аппеляция, паря, тебе не треба, пей рассольчик и отдыхай. Куды теперь спешить то? Теперича, соколик, спешить некуда.

Одно к одному, в цепи заковали, апелляция не поможет, видать расстрельная статья ему вышла.

Сейчас напоит изверг и поведет приводить приговор в исполнение. А там…

– Отец, – сызнова продрав глаза, он увидел перед собой лицо пожилого солдата, – за что меня сюда? Много я народу убил? – тоскливо спросил Иван, рисуя в голове самые мрачные картины.

– Не, народу никого не убили, вашбродь, а вот мебеля… мебеля изрядно и все вдрызг.

– А за что же меня приковали тогда? – с обидой в голосе спросил Иван.

Перебор получается, с какой стати такие меры, в первой что ли мебеля крушить по пьяной лавочке? Отродясь такого не водилось, чтобы за убытки заведению в камеру и на цепь сажали, как убивца какого-то.

– Вы сами изволили требовать… – ухмыльнулся солдат, обтирая крахмальной салфеткой рассол с лица Ивана.

Сам? Вот тебе бабушка и Юрьев день! Новые времена настали – с каких это пор в тюрьму по желанию сажать стали? А суд на что, а присяжные с прокурором? Произвол, бардак! Или врет старик, мозги пудрит, наводит тень на плетень, а концы то с концами не сходятся.

– От чего же цепи блестят, как золотые? – прищурился Иван хитро.

– А как же им еще блестеть, раз они золотые и есть? – удивился старик. – Я же говорю, вашбродь, вы сами изволили приказать, мол прикуйте меня золотыми цепями к стене и ключ выбросьте в космос.

– Ключ? Выбросить? – в голове Ивана забрезжило ужасное предчувствие. – А как же я теперь? Всю жизнь буду прикован?

– Мы же с понятием, вашбродь, кто же их выбросит, вот они ключики.