Катарсис

С другой, кто его знает, как поведут себя заменившие их души?

И что он может сделать, решив спасти полицейских? В нём нет никакой силы, никаких возможностей противодействовать призракам, находясь в таком состоянии. Провоцировать полицейских на более жёсткие действия, чтобы выйти из тела, тоже не хочется, не заслужили они того. Да и не оценят они подвига. В конце концов, каждый получает то, что заслужил!

Вот и кара господня, если так можно выразиться – два откровенных бандита, пинками расшвыривают окруживших полицейских призраков, с ходу врываются в тела, выбрасывая их души на улицу.

Толпа разочарованно ворчит, все расходятся, понимая, тут ловить нечего. Рядом остаются растерянные души парней, только что чувствовавших себя королями улицы.

– Чо, пацан, за что залетел? – сочувственно спрашивает один из бандитов, быстро осваиваясь в новом теле.

– Да, пошёл ты, – не выдерживает Егор, представляя, что могут натворить эти мордовороты, прикрываясь телами полицейских.

– Ах, ты, сука неблагодарная, – взорвался бандит и замахнулся.

Что менты, что бандиты, результат один и тот же. Резкий удар в лицо отправил Егора в глубокий нокаут. Словно щелчком выход из тела, снова в знакомой среде, есть пространство для манёвра.

– Серый, ты убил его, что ли?

– Хазар, залепи дуло, чего ему сделается с одной плюхи? Сейчас очухается и погоним пинками по улице. Прикинь, Хазар, ты же мент сейчас! – он заржал в голос, тыкая пальцем в подельника.

– Ты кого ментом назвал, падла? – набычился Хазар, засучивая рукава.

 – За базар ответишь, сука!

– Хазар, ты чего, в натуре? Мы же с тобой сейчас оба менты, – не на шутку струхнул подельник. – Я к тому, что мы сейчас чего хочешь делать можем, никто предъяву не кинет! Прикинь, сколько лавэ можно поднять?

Так, пока эти новые предприниматели не разбежались, нужно их угомонить малость, а точнее, совсем. Как бы только этим пацанам потом жизнь вернуть, думал Егор, нащупывая сердечные сгустки внутри тел. Убивать несложно, проблема сделать так, чтобы душа покинула тело, ещё не лишённое жизни.

Грань тонкая, легко переступить.

– Чего встали, как вкопанные? – заорал он на полицейских. – Идите ближе и будьте готовы впрыгнуть обратно!

– Куда обратно?

Сейчас они удивительно непохожи на самих себя минутой ранее. Куда-то пропала бравада, налёт вседозволенности, уверенность, что форма даёт право быть главным в судьбе любого человека. Трясутся от страха, не особо понимая или не желая принять факт случившегося.