Говорю от имени живых

Ну, нет, тебя я гиенам не отдам, кто тут на слабых и беззащитных? То ли вид у меня бешеный, то ли энергетика брызжет из всех щелей, но гиен не видно.

– Всё, парень, по ходу мы никуда не едем, – таксист вылезает из машины, с трудом закуривает. – Что за день сегодня, чёрт? Ментов можешь вызвать, а то у меня руки трясутся?

Беру его телефон, нечего свой светить перед полицией. Обещают приехать, но по голосу слышу – не скоро, в трубке слышно, что вызовы приходят один за другим.

– Эй, мужчина, – кричу душе, собирающейся уйти прочь, – подождите меня, вам нельзя сейчас быть без защиты, сожрут моментально!

Таксист и девушка смотрят на меня с удивлением – там, куда я кричу, никого нет.

Они переглядываются, думая, что я их не вижу, девушка неуверенно трогает висок, словно намекая – умом тронулся? Ну, и чёрт с вами, вы живые, а у меня ещё дела. Хотя, Миша, можно ведь и мысленно общаться с душами, нечего орать, как оглашенный, заставляя переживать обычных людей.

– Это вы мне? – мужчина смотрит на меня с удивлением. – Вы тоже того? – он пытается нащупать взглядом моё тело.

– Нет, я живой, но могу вас видеть и с вами разговаривать. Если вы сейчас уйдёте, вас сожрут гиены.

– Кто? – он тоже смотрит на меня, как на сумасшедшего.

Его можно понять – человек умер, что может быть хуже? Для него пока смерть тела – самое страшное, что могло произойти. Он не готов принять существование души и жизни после смерти, хотя сам является наглядным и убедительным доказательством этому.

Пока он не разделяет себя и тело, считая это вполне нормальным быть отдельно от него, раз уж оно умерло. Но пройдёт совсем немного времени, как это станет для него очевидным. И тогда ценность этой новой жизни окажется заоблачной. Все мы хотим жить, в любом виде, в любое время, главное, подольше!

– А вы шутник, молодой человек, – кривая улыбка не портит его лица. – Спасибо за участие, но я пойду, пожалуй!

– Куда? Есть план? Эй, на минутку, вы умерли, ваша душа проживёт вечность, если сможет попасть туда, – я ткнул пальцем в небо, – за барьер.

– Какой барьер? Что вы мне голову морочите? Вы понимаете, я умер?

Всё, как обычно, только что он полон иронии и сарказма, и вот уже впадает в дикую депрессию по факту осознания собственной смерти. Не скажу, что часто был свидетелем подобного, но наблюдать приходилось.