Вторжение

Если бы можно было всё изменить, сделать шаг назад во времени и пространстве, она бы обязательно отступила от края. Но это нереально, как невозможно шагнуть обратно в жизнь из мира мёртвых. Она внимательно вглядывалась в лица окружающих, запоминая их так, словно и её саму совсем скоро похоронят вместе с телом.

Возле самого гроба во всём чёрном сидели на скамеечке пожилые женщины и девочка лет десяти. Картинка выглядела странной, создавалось ощущение, что невидимый художник жалеет красок, прорисовывая отдельные фигуры то штрихами, то лёгкими мазками, то полной, дышащей жизнью палитрой.

– Мама, бабушка и сестрёнка, – прошептала сквозь слёзы Алина. – А это соседи, вон там одноклассники тусуются за спинами.

– Странно, – сиплым шёпотом отозвался Михалыч, – если ты только что спрыгнула, как ты уже в гробу оказалась? Не бывает так, я это точно знаю, дня три нужно на всякие оформления. Так что пацан прав, где-то мы все мотались до этого дня.

– Михалыч, может, уже и больше, чем три дня прошло.

Кто знает? Мы гадаем – вторник, четверг, воскресенье, кто скажет, сколько на самом деле времени прошло с момента нашей смерти? Ты когда спрыгнула? – он прикоснулся к плечу, погружённой в мысли девушки.

– А? Что? Утром, в воскресенье. Рано очень было. Все спали ещё. Я же говорила уже. И что из этого?

– Дата какая была? – Егору явно не хватало терпения.

Для него вопрос был совершенно прозрачен, потому что прямо в зале висело табло со временем и текущей датой.

Для удобства скорбящих, по всей видимости, чтобы не забыли, когда именно произошло прощание с усопшим. Да и за временем удобнее следить, ведь на каждое прощание его отводится строго определённое количество.

– Я помню, что ли? – не понимая, чего от неё хотят, огрызнулась Алина. – Ну, четырнадцатое, вроде.

– На табло восемнадцатое. Так что по-любому нас сюда не сразу занесло. Ты ушла позже всех. Кому было нужно собирать нас в кучу именно сейчас?

Алина не обратила внимания на слова Егора, всеми чувствами погрузившись в окружающие звуки, образы.

Ей показалось странным, что стоило прислушаться к любому разговору, хоть самому отдалённому, как он тотчас приближался, удовлетворяя её любопытство. Пёстрый шум голосов, сморканья в платочки, всхлипывания и сожаления словно по команде отодвинулись в сторону, на первый план вышел разговор двух парней, прячущихся за чужими спинами.