Вторжение

Город поразительно наполнился жизнью с того момента, как они оказались в нём: он выглядел именно таким, как раньше – люди, бегущие по своим делам; машины, рычащие моторами на перекрёстках, стремящиеся вырваться вперёд хотя бы на несколько метров; мельтешащая повсюду навязчивая реклама; разноголосый птичий хор.

– Типа нам разрешили? – в голосе пацана звучало недоумение. – А раньше нельзя было? Не заслужили, типа?

– Мы же там, это, с теми тремя бились, – негромко напомнил Михалыч, почёсывая в задумчивости затылок.

– Ага, теперь нам рейтинг типа повысили и отвалили кучу артефактов, – заржал пацан, – ну, ты, старик, даёшь!

– Баба даёт …, кхм, ну, ты понял, парень, – Михалыч чуть не выматерился, едва сдержавшись в присутствии Алины, совершенно не заметившей их перебранки. – Было, не было, какая разница? Теперь видим и слышим – это же здорово! Почти как в жизни! – он словно уговаривал сам себя. – Пообвыкнемся, притрёмся, глядишь, заживём круче, чем при жизни!

– Кто-то ещё хочет посмотреть на себя в гробу? – словно невзначай поинтересовался Егор.

 – Или пока просто примем, как рабочую версию, мы померли на самом деле? У меня лично нет желания на свой труп любоваться. С детства покойников не люблю.

Все промолчали. Пока сам себя в гробу не увидишь, оно всё ещё может оказаться сном или той самой гранью. Конечно, слетай сейчас они всей гурьбой к каждому на место его «пребывания», сразу бы всё встало на свои места – кто на глушняк упокоился, а кто ещё борется за жизнь, балансируя на грани.

Но одно дело предполагать, надеясь на лучшее, другое – совершенно точно знать, что тебя уже нет в живых и это никак не изменить.

Не сговариваясь, пошагали дальше. Почему всей компанией? Да потому что расстаться, значит, потерять единственную возможность хоть от кого-то получить помощь. Пусть никто ничего не знает, но вместе как-то веселее.

Ещё и Егору повезло с кем-то пообщаться в самый трудный момент их «жизни», стало быть, есть надежда, что и в другой раз повезёт с помощником.

Они и не заметили, как забрели на заброшенный завод, расположенный в самом центре города. Денег у мэрии его снести не было, кого-то достаточно богатого, чтобы купить такую дорогую землю тоже, так и торчал печальным символом развала старый завод на виду у жителей и гостей города.