Вторжение

Главным правилом Егора было – помни, как зовут каждого, с кем ведёшь переговоры, людям это нравится, они становятся податливее и уступчивее, когда слышат своё имя.

– Не твоё дело! – обиженно выкрикнула девчонка. – Не твоё собачье дело, понял? – в её голосе сквозило раздражение и отвращение ко всему происходящему и ко всем, кто в этот момент оказался рядом. – Алина меня зовут! Понял? Я из окна выпрыгнула, с шестнадцатого этажа! – неожиданно продолжила она, явно не собираясь до этого момента что-то рассказывать о себе первым встречным.

 – Эй, режиссёр, какая следующая реплика? – она огляделась по сторонам, надеясь, что в кустах действительно спрятана съёмочная бригада. – Как я в кадре? – никто не ответил, чем снова разозлил Алину. – И что из этого, умник? Ну, сказала я, как меня зовут и что дальше?

– Не знаю, – Егор пожал плечами. – Меня не каждый день с утра во вторник сбивает насмерть машина. Бац и я здесь, потом вы появляетесь с вашими дурацкими вопросами. Если я первый, не значит, что я всё знаю.

Просто хочу понять, почему мы здесь и вместе? Может нас при жизни что-то объединяло, встречались где-то, в один садик ходили, родители друг друга знали.

– Эй, парень, ты тут не философствуй, мать твою! Я тебя знать не знаю и знать не хочу…

– А чего вы хотите? – неожиданно прервала выступление полицейского Алина, встав на защиту Егора. – Этот хоть разобраться хочет, а от вас какая польза? Из пистолета постреляете, на пятнадцать суток закроете, родителей в школу вызовете? Тоже мне, нашёлся старший по подъезду!

Полицейский нахмурился, надул щёки, задышал, как бык перед тореадором, раздувая ноздри, но ничего не ответил, махнув на Алину рукой.

– Прикольно! А я вас тоже не знаю, – пацан расплылся в глупой ухмылке, медленно оглядывая одного за другим, – но вы прикольные! Эй, толстый, дашь пестик пострелять?

– Ага, в рожу дам, нарик проклятый! – разозлился полицейский. – Говорил мне дежурный, не ехал бы ты, Михалыч, в пятницу под конец рабочего дня, пусть молодые надрываются, им это в радость.

Так нет же, попёрся хрен старый, думал, премию дадут за задержание, а получил заряд картечи в грудь! – он сплюнул под ноги и устало опустился на траву. – Неужто, в самом деле помер, мать вашу? – лицо его искривилось, он шмыгнул носом и стёр кулаком неожиданно выступившие слёзы.

Умом Егор понимал, что факт неожиданного изменения обстановки является железобетонным доказательством перехода в мир иной, как бы прискорбно это не звучало.