Чайки за кормой

И Яков Николаевич, чтобы развлечься, стал в сотый раз перебирать в памяти недавние эпизоды своей жизни, тщетно стараясь понять, где он допустил ошибку, которая и привела его карьеру к краху. Душевного спокойствия от этого занятия он не приобрел. Лицо, зеркало души, во всех подробностях отразило негативные внутренние процессы Брумбеля. Невесть откуда взявшаяся здесь старушенция, заметив тоскующего мужчину, подошла и, протянув тому домашний пирожок, спросила:

– Из дома ушел, родимый?

Яков Николаевич вернулся в социум, осмотрел подернутое морщинами лицо старухи и с грустью сказал:

– Скоро уйду.

Та погладила его по плечу и побрела дальше по своим старушечьим делам. Вновь погрузиться в невеселые воспоминания Брумбелю не дал молодой парень:

– Уважаемый, здесь на Париж регистрация?

– Здесь. Вот же написано.

– О, точно! А вы тоже туда, во Францию?

– Транзитом через нее.

– Не в Японию ли?

– В Японию.

– На танкер «Оушен Хоп»?

– Да, – слегка удивившись, ответил Брумбель. – Я – капитан этого судна.

Кто вы по должности?

– Матрос. Михаил Балалайкин.

Мужчины пожали друг другу руки.

Остальные моряки не заставили себя долго ждать. За три часа до начала регистрации экипаж «Океанской надежды» в полном составе находился возле стойки номер пять. Видимо, у каждого была причина как можно скорее расстаться с Россией.

После билетных формальностей и прохождения таможенного контроля команда рассредоточилась. «Мелкий» Андрюша Ниточкин и «Скала» Олег Бугаев зашли в дьюти-фри и купили бутылку виски.

Вадик Сочинцев познакомился с француженкой и, используя немногие знакомые ему английские слова, пытался ее охмурить. Боцман Славик в очередной раз перебирал в чемодане и сумках свои вещи и ругал таможню, забравшую у него сало и чеснок. Витя Крошкин, подстригшийся перед рейсом налысо, ходил по магазинам и изумлялся – он летел за границу впервые, и ему все было в диковинку. Яков Николаевич смотрел сквозь стекло на видимые вдалеке поля и грустил.

Когда закончилась посадочная суета, и все расселись по своим местам, Брумбель поднялся и произнес краткую речь:

– Кто я, вы уже знаете.

С этого момента мы находимся в рейсе. Правило первое: не пить. Правило второе: ни в коем случае не пить. И правило третье: не пить никогда.

Вадик хмуро улыбнулся и спросил:

– И воду не пить?

– Воду – можно. Умничать – нельзя.

– Круто берет, – сказал Балалайкин сидящему рядом с ним хохлу Славику.

– Порядок завсегда нужон, – ответил тот.