Падая в небо

Он боялся той разлуки, что наступала как всегда там после всех надежд. Все было в нем – его непонимание действия к объекту своего обожания и мнимое чувство отрицания взаимности к нему не давали покоя. Было не понятно, что дальше делать. В терзаниях своих мучительных дум он становился робким. Хотелось забыться, но чувства мысли не давали остыть. Социальная сеть поглотила обоих с головою. Вот они рассказывали друг другу как встретили Новый Год, но в их мечтах он представлялся более ярким, чем хотелось бы. Затем беседа превращалась стремительно в отвлеченный веселый диалог, где каждый извлекал из своих потаенных дум нечто экстравагантное и неординарное – хотелось удивить и рассмешить.

Вскоре все действие переросло в так сказать «биографическую» дискуссию обоих. И еще немного друг о друге, потом еще немного – хотелось больше разузнать. Он старался как можно логичнее строить ход своих мыслей и излагать их в целом, признавшись при этом, что языком трепать не горазд, хотя иногда компенсирует это попыткой сконцентрироваться на определенном объекте. В письменной форме выражается непосредственно чувственной точностью, что не мешает порой вгонять себя в смущенное состояние. Наш герой предполагал, что лицом к лицу такая дискуссия не имела бы успеха стать реальностью, но в ответ его обнадеживала: «…может быть и получилось поговорить по душам…». Объясняла это тем, что она такой долго привыкающий к людям человек и мало кому открывающийся, и что есть люди, которые слушают тебя, но не слышат и достучаться до них уже невозможно. Из вышесказанного было ясно, что ей хотелось бы доверять ему – думал так он. Наш герой признался, как старался заполнять пробелы в общении путем быстрого переключения внимания с одних мелочей на другие, компонуя все в приятную логическую беседу, хотя не всегда получалось, и опять появлялась замкнутость в общении. Признался также в своей склонности к привязанности. Цитировал себя самого: «…в стеклянном мире мысли обречены быть пустотой, иначе не было бы смысла обманом закрывать глаза, и вторить каждый день одно, что там ты слышал голоса – ты слышал лишь разбитое стекло…» («Стекло»). Со временем разговор становился более веселым и незагруженным тяжелыми мыслями повседневности, разбавленный моментами, когда падаешь и встаешь. Тот день настал, когда они пересеклись взглядами на улице, быстро и как-то не вдаваясь в разговор. В этот долгожданный день он был вне себя от ауры обаятельного взгляда. Его заполнял восторг – удар прошел касательно груди.