Египетское метро

Такие, знаешь, разудало-горькие вирши: «А веселье Руси – плаха да топор.» В таком духе. Гражданская ай-люли лирика. Это он теперь призывает всю эту «гой ты Русь» извести под корень, а тогда всё больше печалился. Я его, кстати, спрашивал: ты в России-то хоть бывал? Молчит. То есть тогда молчал. А теперь говорит, что его ноги там больше не будет. – Абакумов рассмеялся. – Короче говоря, несколько лет назад угораздило его жениться. Жена с ним пожила-пожила, посмотрела-посмотрела и тоже давай стихи строчить. Причем о том же и теми же словами, не отличишь.

Ну, это естественно – образец-то постоянно перед глазами. В общем, прогоревали они над нескладной, недотепистой Русью сколько-то там лет, не так уж много, и решили разойтись. Собственно, и развелись-то из-за того, что девица уж слишком, по мнению Кишинёвера, увлеклась стихотворчеством, в ущерб всем своим прямым обязанностям. Может быть, еще и ревность заела, творческая, не знаю. И вот тут первый интересный поворот. Они расходятся, но фамилия-то у нее остается его, Кишинёвера. Да! Забыл самую важную деталь. Имя. Мало того, что она взяла его фамилию, так они ж еще и тезками были. Он Евгений, и она Евгения. Думаю, что когда-то их это умиляло.

Ну и вот после развода оказывается, что в Каховке теперь целых два поэта по фамилии Кишинёвер и оба Евгении, что, согласись, для небольшого города многовато. То есть оно так и раньше было, но тогда жена как бы пребывала в тени своего именитого мужа, а тут вышла на свет. Дальше больше. Кишинёвер обычно подписывался: «Евг.

Кишинёвер» и под такой же, как бы от руки, шапкой выпускал свои книги. И вот поэт Кишинёвер-женщина издает свой первый сборник стихов с точно таким же написанием имени на обложке и со своей веселой физиономией на второй странице. Мало того: с десяток ранее нигде не публиковавшихся стихов Кишинёвера вдруг оказываются в книге бывшей супруги, которая на вполне законное возмущение теперь уже однофамильца – «Что ж ты, зараза такая, делаешь?!» – обвиняет его же в неоднократных кражах ее виршей и вдобавок рекомендует взять псевдоним, чтобы их не путали. Предлагает свою девичью фамилию. Говорят, в центральном, он же единственный, книжном магазине города Каховки имело место даже публичное выяснение отношений с зуботычинами и тасканием друг друга за волосы. Но баба молодец, да? Сейчас Кишинёвер завел с ней тяжбу, а пока суд да дело, его потрепанную лиру прибило к нашему берегу. Как по мне, история еще не исчерпала весь свой потенциал.