Египетское метро

Дня через три Фомский познакомился с ним при несколько странных обстоятельствах. Он варил на кухне кофе, а когда вернулся к себе, старичок в светлом костюмчике сидел на стуле у раскрытого окна, смиренно соединив колени и уложив на них худые длинные кисти в голубых венах.

– Здравствуйте, – кивая, поздоровался он с вошедшим Фомой.

– Добрый день. Хотите кофе? – предложил Фома.

– Нет.

– Чаю?

– Нет, и чаю не хочу. А нет у вас чего-нибудь покрепче?

– Ликер подойдет?

– С удовольствием.

Фома достал ликер, налил рюмку и протянул гостю.

– Спасибо, – поблагодарил тот и медленно, маленькими глотками, прикрыв глаза от удовольствия, стал пить.

Фома заметил за собой, что смотрит на соседа с удовольствием. В наполненной солнцем уютной комнате он – тихий, светленький, опрятный – был как-то чрезвычайно уместен.

Допив ликер, старичок подмигнул и попросил еще. Фома налил.

– Вы квартирант?

– Да. Меня зовут Фома.

– Редкое имя.

– Это не имя, кличка. От фамилии Фомский. Так меня все называют. У меня есть друг, он здесь был…

– Я видел.

– Его фамилия Фомин, и он тоже Фома. Мы учились в разных школах, и поэтому одинаковые клички. А как вас?

– У меня нет клички. Просто Игорь Сергеевич.

Они пожали друг другу руки; старичок еще потянул из рюмки и сказал:

– Когда-то давно здесь уже жил квартирант. Валентин. Он убил сапожника. Не слышали? Попал в сумасшедший дом.

– Нет.

– За что? За то, что убил сапожника.

– Нет, я как раз и имел в виду: за что он убил сапожника?

– Ани за что, просто так. Поэтому и попал в сумасшедший дом. А если бы убил за что-то, попал бы в тюрьму. Очень просто.

Фома вежливо покивал, мол, бывает, и спросил:

– И как он его убил?

– Ножом. Три раза ударил и все. Хотя уже первый удар был в сердце.

– А кем они были друг другу? Друзья? Родственники?

– А никем. Совершенно.

Старичок допил рюмку и облизал губы.

– Еще? – спросил Фома.

– Если можно. Очень вкусно.

– Да, – протянул Фома, наливая ликер. – Странно. Вот так сидишь, а тебя вдруг раз и все…

– Это если смотреть со стороны. Тогда действительно странно и непонятно.

– А вам понятно?

Старичок вздохнул, поднял глаза в потолок и пожал плечами.