Массовка

Но не настолько же!.. Ну ладно, пусть даже разница в десять раз. То есть два часа реальности соответствуют двадцати здесь. Тогда к вечеру эта ерунда стопроцентно закончится!

Командировочные сели в поезд… Диана вывела Стаса из купе под предлогом «надо серьезно поговорить».

– Скажи мне, Стас, только честно, для тебя это серьезно или просто интрижка?

– Конечно, серьезно, Диана.

– Так мы будем вместе?

«А ведь она не слишком умна, – сделал вывод Стас и ответил: «Конечно, мы будем вместе». Это ведь был всего лишь сон, а во сне можно и соврать.

В шесть вечера Стас был дома. По его смущению, неуверенности и подавленности Анечка поняла – что-то произошло. Что-то очень нехорошее.

– Кто?! – спросила она. – Диана?

– Не было никакой Дианы. Я просто устал. – Стас не хотел огорчать жену, даже во сне.

– Ты врешь, я же тебя знаю! Никогда у тебя глаза так не бегали, хотя ты мне и раньше изменял. Вижу, что сейчас это серьезно.

– Нет, Аня, ты ошибаешься, это совершенно несерьезно.

– То есть ты можешь теперь это делать «просто так»?! Уходи, Стас! Не хочу тебя видеть.

– Но Аня, послушай…

– Нет!

«Боже, прекратится когда-нибудь этот бред или нет?!» – в очередной раз подумал Станислав Петрович.

Аня собрала Стасу чемодан, и он поехал ночевать к приятелю, а наутро пришло понимание происходящего. Случилась та самая «теоретическая опасность», о которой предупреждал менеджер – Станислав Петрович застрял в своем сне. Произошло «зацикливание», из которого его не могут вывести.

Станислав ясно представил себе, как сейчас у его постели суетятся врачи и менеджеры, как горько рыдает жена, но ничего нельзя сделать.

– Выпустите меня отсюда! – стал кричать он. – Прекратите этот сон! Это не моя жизнь! Я хочу вернуться в свою! У меня там все было хорошо! Я обещаю никогда не желать того, чего не было. Того, что мне вообще не нужно. Клянусь, я больше никогда не переступлю порог этого проклятого Центра.

Он кричал, и снова кричал, но это был беззвучный крик, который никто не слышал…

* * *

Я разговаривал со многими людьми. Оказалось, что не только мне иногда кажется: сделав однажды неправильный шаг, мы застряли в каком-то чуждом, неправильном мире. Что мы живем чужой, не своей жизнью. Что нам был предначертан совершенно другой путь, но мы с него свернули.