Вторая попытка

– И прекрасно, девочка моя, что их там нет, – как-то очень мягко, будто ребенку сказал Иштван. – Помню, отдыхал зимой в Швейцарии, и меня поразила одна молодая пара. Он говорит ей:

– Дорогая, давай, после ужина посидим на креслах в холле у камина, пообщаемся.

– Хорошо, милый.

И вот они пришли, сели и уткнулись каждый в свой телефон. И через час он говорит:

– Ну что, прекрасно пообщались, пошли спать.

Все посмеялись, слово взял Николай и завел уже знакомую пластинку:

– Ну да, мобильных на «Второй попытке» пока что нет, но скоро обязательно появятся.

Мы же новую планету станем переделывать в старую. Там уже есть радио, скоро будет телевидение. Уже есть заводы, строят дороги, которые заполнятся тысячами автомобилей, в небо взлетят самолеты. Значит, будут проблемы с экологией. Возникнут концерны, холдинги, банки, у которых будут хозяева. И большинству на этих хозяев придется всю жизнь пахать.

– Но может, там все будет другое? – тихо сказал Мустафа. – Телевидение будет добрым, автомобили – на электричестве.

Распределение доходов – справедливым. Вы же видели документальный фильм про «Вторую попытку»? Видели леса, моря, чистые реки. Да мы просто не имеем права все это испортить! Во второй раз…

Когда Мустафа это говорил, его усталое морщинистое лицо разгладилось, глаза зажглись, он сразу помолодел лет на десять.

– А помните слова из обращения Тараки к мигрантам? – продолжил Мустафа. – «Это будет ваш новый дом. Оставьте все плохое за его порогом.

Возьмите с собой только любовь и мечту».

Из миллионов переселенцев на Землю вернулось несколько сотен. Среди них был и Раиф Тараки. Но он вернулся со «Второй попытки» не потому, что ему там было плохо. Наоборот. Он был так восхищен новой родиной, что целью его жизни стала пропаганда переселения на Землю-2. Тараки ездил по странам и континентам, выступал на площадях, на телевидении, вел блог в Сети. Он убеждал землян мигрировать, призывал, умолял, настаивал, чтобы агелонцы и правительства Земли увеличили поток переселенцев.

Чтобы улететь могли все желающие. Он был неутомим и красноречив. Многие восторгались этим человеком, но многие его и ненавидели.

– Тараки, Тараки, фанатик ваш Тараки, – пробурчал Николай, но, несмотря на тон, в его голосе звучало уважение.

Я участия в дискуссии не принимал. Быстро опьянев от каких-то ста грамм вина, я был добр и великодушен, сидел и радовался за своих приятелей.