Вторая попытка

В этом конфликте я выбрал сторону Украины. Да, мне не нравилось новое руководство страны, но других вариантов-то не было… Пришлось нам с Зоей уехать. Думали, временно, а оказалось, что навсегда. Приехали мы в Киев, потому что в других городах работу по специальности найти было тяжело, да и вообще – любую работу… Мне на какое-то время пришлось вспомнить молодость – работал на стройке, Зоя убирала в квартирах. Но постепенно все стало налаживаться: я устроился на один из центральных телеканалов, Зоя – в банк.

По логике трудности должны были нас еще больше сблизить, но…

Я говорил, Ядвига слушала и не перебивала. Я не привык, чтобы женщина так долго слушала без уточнений и вопросов. Зоя терпела мои монологи не более двух минут. «Все ясно!» – говорила она. Ее интересовала суть – подробности или мои переживания были ей ни к чему. Правда, «все ясно» стало через год после свадьбы. До этого она внимала с широко раскрытыми глазами.

– Но потом выяснилось, что у моей Зои роман с заместителем директора того самого банка, – продолжил я, – и вообще ей все надоело: «Я хочу жить, а не бороться за выживание», – сказала она.

Вопрос, любит ли она того человека, я задавать не стал.

– Почему?

– Почему?.. Потому что подобные вопросы из дешевых мелодрам. В реальной жизни люди не должны так общаться. Ушла и черт с тобой! Глупо выяснять причины… После развода я сосредоточился исключительно на работе и дела пошли в гору. Вскоре у меня была своя еженедельная аналитическая программа.

Но через год телеканал продали, и я стал получать указания – о ком и в каком ключе должен говорить. Я послал новое руководство на три буквы, пару месяцев сидел без дела, затем устроился в другой холдинг, где казалось все более-менее честно. Казалось… Помню свой разговор с директором. «В этой стране, парень, сохранить журналистскую невинность тебе не удастся, – сказал он. – Так что расслабься, стань как все, и получай удовольствие в виде денежных знаков. Десять штук в месяц тебе хватит?»

Тогда я решил уйти в Интернет, стать блогером. Там не было никаких запретов – говорил то, что накопилось и о чем раньше не решался. Я мстил. Мстил политикам, чиновникам, продавшимся коллегам по профессии за то, что мы живем не так, как мечтается. Месть была сладкой, я получал кайф. Кайф от травли людей. Короче, я действительно стал, как все, и через пару лет меня смотрели миллионы.