Архангелы Сталина

Сам предложил расширить российскую зону влияния.

Вот про свои предложения я и не помню. Вот обмывание свежеоткрытого материка – отлично помню. Первые два часа. Но об этом лучше умолчим. Но меня интересует еще один вопрос.

– А что ты знаешь про «Пижму», Лаврентий?

– Там и знать-то нечего. Мало я в свое время газетных писак пересажал. Читал я эти статьи, Изяслав Родионович. Бред полнейший.

– Могу тебя порадовать, товарищ Берия, этот самый бред вышел в море два часа назад

– Не может быть!

– Я тебе что, врать буду? Вот только начальник конвоя «Пижмы», товарищ Кандыба, задержался у нас на «Челюскине».

– То-то мне фамилия знакомой показалась, – оживился Лаврентий Павлович. – Помнится, году в тридцать шестом его к стенке поставили. За расстрел чукотских шаманов в поселке Депутатский. Слушай, Изя, Кандыбу нужно срочно валить при попытке к бегству. Не дай бог до радио доберется и с Москвой поговорит. Представляешь, что ему скажут про прибывшее на корабль начальство?

– Плевать, – не согласился я с Лаврентием.

 – Скажем, что присланы лично товарищем Сталиным.

– Угу. И нужные бумаги в архивах появятся.

– Связи с базой нет. А то бы все документы лежали уже на нужных полках. Так что про связь твоя наука знает?

– Только подтверждает мою теорию. В этом мире наших нет. Нас невозможно скопировать.

– А как же Илья?

– А что Илья? Он довез нас до границы, а сам благополучно остался.

– Рожу бы разбить твоему Илье. – я даже мечтательно зажмурился, представляя процесс.

Но помечтать долго не пришлось. Откуда-то из глубины корабля раздался пронзительный, доходящий до ультразвука, визг, а потом глухо стукнуло несколько выстрелов. Двое моряков, до этого копошившиеся на палубе, что-то засунули в мешок и бегом исчезли из поля зрения.

– «Маузер» стрелял, – профессионально определил Лаврентий. – Посмотрим, что там случилось?

– Придется пойти. Все равно нам разбираться придется.

В узком коридорчике плотная толпа окружила коротышку, одетого в военную форму со знаками различия старшего майора на гимнастерке.

Да, Лаврентий был прав, в дрожащих руках коротышки был «маузер», которым он пытался перекреститься, постоянно попадая себе по лбу. Лоб сопротивлялся вторжению постороннего предмета и в знак протеста увеличился на одну, но громадную шишку.

Кандыба, а это был именно он, при виде высокого начальства попытался что-то объяснить заикающимся голосом и не оставляя крестообразных движений «маузером».