Невозможность страсти

Осторожно заглянув в дверь, Лена хмыкнула – надо же, какой её Сергей затейник, оказывается. Но мог бы и в собственной спальне пристроиться, хотя у неё, безусловно, кровать более просторная. И голова у него не болит, что характерно, и давление высокое именно там, где надо… А одежда гостьи разбросана по полу, словно срывали её в порыве страсти… Сергей и страсть? Стадо слонов сдохло в джунглях, не иначе.

Трусы красного цвета лежали на столике поверх забытой папки.

– Я тебя обожаю!

Дама стояла на четвереньках, лица её Лена не видела – но голос узнала.

А забытая папка лежала на столике у окна, и взять её надо во что бы то ни стало, Мишка ждёт документы, но после этих трусов, небрежно брошенных поверх открытых файлов, бумаги, пожалуй, придётся выбросить, а то и сжечь. Просто сейчас главное – их взять незаметно, потому что ждать, пока эти двое накувыркаются, как-то не по фэншуй.

Какое-то время Лена стояла в раздумьях, но ей нужны эти документы, а ещё надо как-то обозначить своё присутствие, потому что ситуация крайне неловкая.

Не найдя никакого более удачного решения, она вошла в спальню и подошла к столику. Может, эти двое не заметят её? Хотя, конечно, надеяться на это глупо.

– Ой…

Татьяна вскочила, лихорадочно зашарив в поисках чего-то, чем можно прикрыться, вид у Сергея тоже был не слишком счастливый.

– Привет, Тань. – Лена в упор рассматривала любовников. – Извини, если помешала.

– Лен, это…

– Дорогая, ты всё неправильно поняла! – пролепетал Сергей.

Лене вдруг вспомнилось, как они с Ровеной ходили на «Тартюфа» – чёрт знает, отчего ей во всякие неприятные моменты лезут в голову разные глупости, но она вспомнила тот вечер и как они с Ровеной поехали потом в свой старый двор и до самой полуночи катались на карусели, поедая пирожные, купленные в фойе театра и не съеденные в антракте.

Лена взяла папку и молча вышла из квартиры.

2

Лето насмешливо щурилось безжалостным глазом солнца сквозь листья каштанов.

– Когда приходит лето, в мире наступает гармония. – Ровена улыбнулась, на её загорелых щеках заиграли ямочки. – Ненавижу зиму.

– А Новый год?

Это был их вечный спор, они всегда его заводили – и всегда искали новые аргументы. Игра, забавная для них обеих. Лена смотрит на Ровену и понимает, что именно сейчас та – снова её якорь, её каменная стена, то неизменное, что было, есть и будет у неё всегда. И неважно, сколько недель или месяцев они не виделись.