Джонни Оклахома, или Магия крупного калибра

 – Там хороший повар?

– Там лучший повар в столице, благородный рикс! А гостиница называется «Таракан и устрица» и принадлежит моему двоюродному брату Алоизу Адольфусу. Уверяю вас, там не встретите подобных Автоному оборванцев, их просто не пускают туда. Даже воры, коими издавна славится наш старый добрый Лунгдум, обходят стороной заведение братца Алоиза.

– Опасаются вашего военного прошлого? – Джонни намекал на потёртый, но чистый и аккуратно заштопанный мундир мэтра Микеле.

– Не только моего. Все Адольфусы свою юность отдают армии, и Седьмая пехотная когорта Бургундского легиона никогда не даёт в обиду отставников.

Или отомстит столь страшно и жестоко, что всякий злоумышленник тысячу раз подумает, а потом откажется от намерений.

– Непременно прислушаюсь к столь весомой рекомендации и навещу «Таракана и устрицу» в самое ближайшее время. То есть в ближайший выход в город, – решил Вова. – Я дал себе обещание попробовать пиво в каждом столичном кабачке, трактире, ресторации, и в моём списке их уже восемнадцать.

Только вот название какое-то странное, не находите?

– Ничего оно не странное, – мэтр Микеле сделал вид, будто обиделся. – Вы, благородный рикс, разве не слышали печальную и поучительную историю о трогательной любви двух существ, от которой прослезились даже сами Небесные Боги?

– От истории прослезились или от любви?

– От трагической кончины обоих.

Рыжая ведьма, краем уха услышавшая слово «любовь», тут же заинтересовалась и потребовала рассказать всё, особенно те самые трагические подробности.

– А ты, сэр Вован, – заявила она, – можешь заткнуть уши. Северным варварам чужда романтика высоких отношений.

– Это почему чуждо? Мне, как и поручику Ржевскому, и на колокольне доводилось, и на чердаке пару раз.

– Вова, помолчи ради Небесных Богов! А вы, уважаемый мэтр Микеле, расскажите нам о трагической любви. Пожалуйста!

Адольфус с благодарностью кивнул леди Ирэне, прокашлялся и начал заунывным голосом профессионального сказочника:

– Случилась эта история в незапамятные времена, когда империя ещё не стала империей, а была всего лишь крохотным королевством Лангоуз на самом краю обитаемых земель.

И вот однажды решил король Болдуин Второй по прозвищу Львиная Грива устроить пир для своих подданных. Надо сказать, что таковых и было-то триста человек.

– Маленькое какое-то королевство, – заметил норваец.

– Имеются в виду люди благородного происхождения, – пояснил мэтр Микеле.