Диверсанты Его Величества. «Рука бойцов колоть устала…»

Редкость величайшая – такими, говорят, только Красную гвардию и войска госбезопасности вооружили. У остальных попроще, сам видел.

Где видел? Да в армии, где же еще. Положено два месяца в году солдатскую лямку тянуть, так будь любезен, смени рясу на пятнистый мундир и неси Cлово Божие служивым людям. Или, ежели так повезет, бунтующим нехристям на западных границах.

Ходят слухи, что император скоро тоже вступит в войну, вот уже три года идущую в Европе, но отец Михаил в те слухи не верит. Не таков государь Павел Петрович, чтобы ввязываться в бессмысленные свары, не приносящие прибыли.

Если прибыль есть, тогда да, смысл появляется… Но все равно война под сомнением.

С едва слышным щелчком встала на место последняя деталь, и священник привычным движением засунул пистолет в поясную кобуру. Пора идти.

– Не забудь про масло – после собрания заготовитель по домам пойдет.

– С вечера все заготовили, батюшка, – откликнулась дочь. – А что нынче за него давать будут?

– Деньгами.

– Плохо.

Можно понять огорчение младшей поповны – в прошлый раз заготовитель рассчитывался особыми карточками, на которые в лавках торгового дома «Князь Гагарин и сыновья» можно было взять товаров производства императорских заводов. Хоть и ехать за ними в Нижний Новгород аж за двадцать верст, а нигде больше не купишь керосина к лампе, духов хороших или новых иголок к чудо-машине, что шьет сама, едва стоит нажать ногой на качающуюся педаль. Да мало ли других приятных и полезных диковинок?

– Все, Настенька, пошел я.

 – Священник перекрестился на красный угол, где под иконами и поясным портретом императора теплилась собственноручно сделанная из половинки бомбического ядра лампада. – И урок выучить не забудь, чтоб мне перед их благородием снова краснеть не пришлось.

Это намек на позавчерашний конфуз, когда на годовых испытаниях в школе Настя от волнения забыла почти всю таблицу умножения и директор был вынужден назначить повторный экзамен через неделю.

А отцу Михаилу сделал выговор. Что-что, а ругаться отставной лейтенант Федяков, уволенный из полка по тяжелому ранению, умел превосходно.

– Выучу, батюшка! – крикнула поповна вслед отцу сквозь закрывшуюся дверь и потянулась к учебникам.

А священник шагал по широкой деревенской улице, перепрыгивал через непросохшие после вчерашней грозы лужи и морщился, когда разлетающиеся из-под сапог грязные брызги попадали на новую рясу.