Диверсанты Его Величества. «Рука бойцов колоть устала…»

– Извольте получить и расписаться, – чиновник зазвенел извлеченным из вместительного сундучка серебром и протянул Самохину деревянную ручку со стальным пером: – Грамоту знать изволите?

– А оформления в Зубцовский уезд Рыльской губернии не желаете ли? – ледяным тоном, перенятым когда-то у полкового командира, осведомился Федор Саввич.

Закупочный комиссар только сейчас удосужился взглянуть на стоящего перед столом человека и слегка спал с лица:

– Простите великодушно, господин младший сержант! Совсем замотался, понимаете ли.

Страда!

– Но к людям внимательнее нужно быть. – Самохин оставил в тетради витиеватую подпись и сгреб деньги. – Будьте здоровы, сударь.

Чиновник проводил взглядом уходящего с площади вольного хлебопашца и прошептал отцу Михаилу:

– Сурьезный господин, однако. – И уже во весь голос: – Следующий кто?

Последним объявил об обязательствах Юрий Сергеевич Федяков. Он к столу не подходил, так что пришлось комиссару нести тетрадь и сундучок к креслу, в котором с удобствами расположился помещик.

– Пишите, милейший, семь тысяч пудов ржи.

– Все же приняли решение? – явившийся следом отец Михаил позволил себе усомниться. – Народу где возьмете на уборку?

– Разорюсь на пару конных жаток. И черт с ней, с паровой мельницей.

– Хм… Не поминайте нечистого.

– Извините, отче, само вырвалось. Вы нынче к Макарию едете?

– Хотите там жатки посмотреть? Лучше приказчику князя Гагарина отпишите, а уж он в наилучшем виде сделает.

И привезет, и людей работе научит, и на учет в губернской мастерской поставит.

– У князя дорого.

– Зато без поломок, особенно если своевременно механика вызывать для обслуживания. Тем более работники у вас серьезные.

– Это точно, – согласился Федяков.

Действительно, на работников он нарадоваться не мог. А если бы хоть один из них говорил по-русски, то им бы вообще цены не было. Три десятка беглецов из воюющей одновременно против Наполеона и германских княжеств Австрии изъяснялись на каком-то странном наречии немецкого языка, и Юрий Михайлович, любивший коротать время за перечитыванием глубоких размышлений господина Канта в подлиннике, понимал их с трудом.

Но работали так, что аж спины от натуги трещали. Настолько изголодались по земле в своих игрушечных Европах? Наверное, так. Ничего, за десять лет, положенных на кандидатство в российские подданные, и человеческой речи научатся, и заслужат право служить в армии.