Красный властелин

 – И ты это определил на расстоянии?

– Шаманизм, – коротко пояснил Еремей.

– И что?

– В университете я именно его и преподавал. А различать бубны по звуку – задание для студентов второго года обучения.

– Уважаю, – шёпот Барабаша выдавал немалое потрясение. Даже больше чем немалое – пошатнулась твёрдая уверенность в том, что учёные занимаются сущей ерундой, проедая казённые деньги и плодя себе подобных бездельников. – А зачем бубен здесь?

Баргузин вслушался.

– Бубум… бум… тыц-тыц-тыц-бум… – повторил он вслед за бубном неведомого шамана.

 – Скорее всего, тут собираются колдовать.

– Понятно объясняешь. Я-то думал, что глорхийцы рыбу ловят.

– В горах? – Еремей в очередной раз не понял юмора.

– Ага, непременно в горах. Толком расскажешь, что там творится?

– Так вот же… «бум-бум» сдвоенное слышишь? Похоже на заклинание Завесы невидимости. Или Полога невидимости, что, в общем-то, одно и то же.

– Магия?

– Ну… шаманы тоже кое-что могут.

Я читал в древнем манускрипте о жертвоприношениях, способных увеличить силы мелкого колдуна в несколько раз. Но там про Сахийский хаканат.

– Плевать на хаканаты, – Матвей, кажется, уже принял решение. – На моей земле ни одна свинья не может колдовать безнаказанно. Особенно головожопая.

Глава 3

– Видишь его, командир? – шёпот бывшего профессора прозвучал на грани восприятия, но обострённому слуху старшего десятника он показался подобным грохоту идущих в атаку «Левиафанов».

– Не слепой, – бросил Матвей.

Действительно, пляшущую за мерцающей синим светом завесой фигурку не смог бы разглядеть только безглазый степной кошкокрот, но откуда ему тут взяться? Отсиживается в своей норе за сотни вёрст отсюда и не забивает себе голову проблемами каких-то там людишек. Шаман за завесой, кстати, немного похож на кошкокрота, только очень грязного.

– Ерёма, сможешь что-нибудь сделать? – в голосе Барабаша звучала странная надежда.

– Я же не колдун, – ответил Еремей.

– Жалко…

Профессору тоже было жалко – проклятое свечение начиналось за сотню шагов от бьющего в бубен глорхийца и не пропускало ничего и никого. Сунувшийся десятник отделался лёгким испугом и торчащими дыбом волосами, щёлкающей синими искрами кольчугой да мучительной икотой, не прекращающейся довольно длительное время.