Красный властелин

– В самом прямом – тебя собрались скушать.

– А харя не треснет? – теперь вместо недоумения в голосе пограничника звучала злость.

– У меня? – удивился Матвей.

– Ты-то здесь при чём?

– А-а-а, тогда понятно. Давай, – и Барабаш хлопнул старшину по плечу, – поднимай бойцов и за работу. И это… раненых в дом занесите.

Твердимир сжал кулаки – после того, что сделали степняки с населением Большого Лабаза, находиться внутри приземистых, крытых сланцем домиков тяжело даже видавшему виды пограничнику. Старшина не считал себя неженкой, и эта война стала третьей в его жизни, но тут… Нельзя так….

будто и не люди вовсе.

Поесть всё же успели, благо Еремей Баргузин высказал предложение, сильно сэкономившее время и силы.

– Зачем мы будем ставить шатры? – спросил он у руководящего расчисткой Барабаша.

– Маскировка, – пояснил старший десятник. – Что тут непонятного?

– Вроде всё понятно, но ведь шаман для чего-то хотел поставить завесу невидимости.

– Так не успел.

– Это мы с тобой знаем, что не успел, а они? – бывший профессор указал пальцем в небо.

 – Прилетят, ничего не увидят и решат, что всё в полном порядке. Короче – темна вода во облацех…

– Попроще не можешь? – скривился, как от незрелого яблока, Барабаш.

– Могу. На месте пиктийского командира я так бы и подумал. Тем более внизу всего лишь кочевники.

– Ну и что?

– Ты когда приходишь в хлебную лавку, то запоминаешь, в каком углу который таракан сидит?

– Логично, – Матвей блеснул услышанным невзначай учёным словом.

У Баргузина ворохнулось в груди что-то горячее, а сердце не слишком заторопилось с новым ударом – именно так он когда-то ответил юной рассудительной девушке, жившей по соседству. Ветреная красавица подробно и обстоятельно объяснила подающему надежды, но безденежному и голодному студенту причины своего отказа. Да, и Еремей был молодым и влюблённым… одну жизнь назад? Давно, очень давно.

– Разреши встать к ДШК, командир.

– Зачем?

– Так надо.

Матвей прочитал на лице профессора нечто, не позволившее ответить отрицательно.

Только кивнул молча и ушёл к пограничникам, раскладывающим поверх пепелища пласты свеженарезанного дёрна.

– Поскорее бы прилетели, – старшина выплюнул травинку и перевернулся на спину. – Ненавижу ожидание.

– Как тебя, такого прыткого, в пограничники взяли? – Барабаш внешне не проявлял признаков нетерпения, только голос звучал суше обыкновенного.

– Это наследственное, – Твердимир закрыл глаза и улыбнулся.