Красный властелин

Двух ударов сердца не прошло с момента выстрела, а в следующее мгновение загудел «Дырокол» профессора Баргузина. Еремей палил длинными очередями, будто в его ДШК вставлен сказочный Бездонный Кристалл. Он что, пьяный? Нет, это огненные шары пьяные – вместо того, чтобы, как всем нормальным разрядам из станковой огнеплюйки, лететь по прямой туда, куда их послали, безумные огоньки устроили хоровод вокруг ревущих в бешенстве драконов, а попав под струю изрыгаемого теми пламени, не развоплощались, как бывало обычно, а становились крупнее и ярче.

Вот их мельтешение ускорилось, затягивая в круг всё новых посланцев чокнутого профессора, слилось в сплошную полосу и рухнуло вниз.

– Что это было, Матвей? – вскочивший на ноги Свистопляс вытирал с лица желто-зелёную слизь, заменяющую драконам нормальную красную кровь, и погрозил кулаком в сторону полуразвалившегося домика на окраине села. – Еремей, морда учёная, ты что творишь, гад?

– Погоди, Твердята, а вдруг это не он? Вдруг драконы сами по себе раз – и… бабахнули?

Пограничник пнул оторванную драконью голову с вывалившимся набок синим языком и кивнул на усеянное бесформенными ошмётками поле:

– Сами по себе?

– Да.

– Бабахнули?

– Ага.

– И ты сам этому веришь?

– Но, кроме благостности и могущества Владыки, нужно верить хоть во что-то еще.

– Но не в сказки.

Барабаш сердито засопел, в глубине души признавая правоту Свистопляса. Но, как старший по званию, в том признаться не мог.

– Ладно, разберёмся. Драконью печёнку не хочешь поискать?

– В этом месиве?

– Ну и что? Вкуснейшая, говорят, штука.

И раненым полезно – любые раны на раз заживляет. Да ещё одно свойство есть, – хотя рядом никого не было, Матвей оглянулся и что-то зашептал Твердимиру в ухо.

– Да ты что? – радостно изумился тот. – Точно на всю жизнь?

– А чего мне врать-то? – вопросом ответил старший десятник. – Один раз наешься печёнки от пуза и до глубокой старости пользуйся. И даже древним стариком, но с осторожностью. По-научному называется побочным эффектом, во!

– Ух! – старшина в предвкушении потёр ладони, но тут же опомнился.

 – А с Еремеем как же?

– А куда он денется, наш профессор? Никуда он не пропадёт, на запах жареного сам прибежит. Или ты думаешь, что учёным людям того-этого не требуется?

– А средство точно верное?

– Вернее не бывает! – подтвердил Барабаш. – На что спорим, что лет через тридцать половина пограничной стражи будет звать тебя папой?

– Четверть.