Кот Шрёдингера

Пока никто не видел участников экспедиции мёртвыми, для нас они будут оставаться живыми. До подтверждения обратного.

– То есть не живые, но и не мёртвые? Как кот Шрёдингера?

– Шрёдингер, между прочим, там есть! И кот есть! Иван Фёдорович, кстати, тому самому родственником не приходится?

– Однофамилец, Владимир Владимирович.

– Тем более.

– В каком смысле?

– Да в любом, Сергей Кужугетович.

– Понял.

– А если поняли, – президент поднялся из-за стола, – то идите и готовьте военно-космический флот к походу.

Как раб на галерах работайте! Мы обязаны научить этих чёртовых инопланетян правильно щи варить! А за кота они ответят отдельно.

Часть 1

Глава первая,

в которой мы знакомимся с героем и имеем возможность порадоваться его новым способностям

Море – моя первая и единственная любовь. Нет, конечно же, были и другие увлечения, но чтобы сразу и на всю жизнь… Соплеменники, кстати, подобные чувства не разделяют и категорически не одобряют. Отсталые они.

Как есть отсталые.

А ведь что может быть прекраснее моря? Когда шаловливая волна с шуршанием набегает на галечный пляж, а потом нехотя убегает, чтобы тут же уступить место своей подруге и сопернице. Когда солнечные зайчики отражаются от воды, скрывающей в сине-зелёной глубине неимоверное количество вкусностей. Когда лёгкий ветерок приносит горьковатый запах крымских степей, смешивающийся со сладким дымом от мангалов на набережной. Старик Хемингуэй знал в этом толк, и, перефразируя мудрого человека, можно заявить с гордостью: «Море – это праздник, который всегда с тобой!»

Соплеменники же глупы.

Маска, добровольно надетая много тысяч лет назад, приросла намертво и стала истинной мордой. То есть лицом, я хотел сказать. Лишь единицам удаётся сохранить данный природой разум, и тогда благодарное человечество пишет о них книги, посвящает стихи, сочиняет поэмы, песни и сказки. Да вы их наверняка помните поимённо. Не людей, разумеется, а героев.

Однако что-то я отвлёкся.

О чём мы говорили? О море? Да, о нём самом… Ну так вот, продолжим.

В первый раз я его увидел, будучи полутора или двух месяцев от роду. Точнее не помню, да и не столь это важно, чтобы забивать голову ненужными датами. Приехали мы тогда всей семьёй – я, потом Иван Фёдорович Шрёдингер с женой Мартой Прокофьевной, их дочери Лаура и Луиза, семи и девяти лет соответственно, да тупейший, как и вся собачья порода, французский бульдог по кличке Нильс Бор.